Просто оставьте здесь своё любимое стихотворение Опции

[BrainWorker]

О нуле

Когда-то многие считали,
Что нуль не значит ничего
И, как ни странно, полагали,
Что нуль совсем не есть число.

Но на оси средь прочих чисел
Он все же место получил,
И все действительные числа
На два разряда разделил.

Нуль не в один из них не входит,
Он сам составил чисел класс,
О всех его особых свойствах
Мы поведем сейчас рассказ.

Коль нуль к числу ты прибавляешь
Иль отнимаешь от него
В ответе тотчас получаешь
Опять то самое число.

Попав как множитель средь чисел,
Он сводит мигом всех на нет.
И потому в произведенье
Один за всех несет ответ.

А относительно деления,
Во первых нужно помнить то,
Что уж давно в научном мире
Делить на нуль запрещено.

Причина всем ведь очевидна,
А состоит причина в том,
Что смысла нет в таком деленье.
Противоречье в нем самом.

И впрямь какое из известных
Число за частное нам взять,
Когда с нулем в произведенье
Все числа нуль лишь могут дать?

«а» в нулевой есть единица,
Так все условились считать.
Но глубоко бы тот ошибся,
Кто б это вздумал доказать.

Пи

С. Бобров

Гордый Рим трубил победу
Над твердыней Сиракуз;
Но трудами Архимеда
Много больше я горжусь.
Надо нынче нам заняться,
Оказать старинке честь,
Чтобы нам не ошибаться,
Чтоб окружность верно счесть,
Надо только постараться
И запомнить все как есть
Три — четырнадцать —
пятнадцать — девяносто два и шесть!

А вот это супер

Необыкновенная девочка

А. Стариков

Ей было тысяча сто лет,
Она в сто первый класс ходила,
В портфеле по сто книг носила -
Все это правда, а не бред.

Когда, пыля десятком ног,
Она шагала по дороге,
За ней всегда бежал щенок
С одним хвостом, зато стоногий.

Она ловила каждый звук
Своими десятью ушами,
И десять загорелых рук
Портфель и поводок держали.

И десять темно-синих глаз
Рассматривали мир привычно...
Но станет все совсем обычным,
Когда поймете наш рассказ.

[Маша]

Давным-давно.
Давным-давно известно людям,
Что при разрыве двух людей
Сильнее тот, кто меньше любит,
Кто больше любит, тот слабей.

Но я могу сказать иначе,
Пройдя сквозь ужас этих дней:
Кто больше любит, тот богаче,
Кто меньше любит, тот бедней.

Средь ночи злой, средь ночи длинной,
Вдруг возникает крик в крови:
О Боже, смилуйся над милой,
Пошли ей капельку любви!

Владимир Солоухин.

[Ivi4ev]

Оставил мясо я на кухне,
А сам пошел в консерваторию,
Оно возьми да и протухни -
Такая вышла с ним история.

Но над утратой я не плачу
И на судьбу роптать не смею,
Ведь стал духовно я богаче,
Хотя физически - беднее.

Игорь ИРТЕНЬЕВ

[Александр М.]

БЕРЕГИСЬ
Мне придётся отползать
От объявленья войны на все четыре струны
От узколобой весны во все четыре стены
От подгоревшей еды за все четыре беды
От поколения зла в четыре чёрных числа
Накинуть старый мундир, протёртый кем-то до дыр

Мне придётся обойтись
Без синих сумрачных птиц, без разношёрстных ресниц
Да переправить с утра что не сложилось вчера
Оставить грязный вагон и продолжать перегон
По неостывшей золе на самодельной метле
Раскинуть руки во сне чтоб не запнуться во тьме

Мне придётся променять
Осточертевший обряд на смертоносный снаряд
Скрипучий стул за столом на детский крик за углом
Венок из спутанных роз на депрессивный психоз
Психоделический рай на три засова в сарай
Мне все кричат - берегись!..

Яна Дягилева


НА ЧЕРНЫЙ ДЕНЬ
На черный день усталый танец пьяных глаз, дырявых рук
Втоpой yпал, четвеpтый сел, восьмого вывели на кpyг.
На провода из-под колес да на три буквы из-под асфальта
В тихий омут буйной головой
Холодный пот расходятся круги

Железный конь. Защитный цвет. Резные гyсеницы в pяд
Аттpакцион для новичков - по кpyгy лошади летят,
А заводной калейдоскоп гpемит кpивыми зеpкалами.
Колесо вpащается быстpей,
Под звyки маpша головы долой.

Поела моль цветнyю шаль. Hа каpтах тpойка и семеpка
Бык, хвостом сгоняя мyх, с тяжелым сеpдцем лезет в гоpкy
Лбов бильяpдные шаpы от столкновенья pаскатились пополам
По обе стоpоны,
Да по yглам пpостоpов и шиpот.

А за осколками витpин - обpывки пpаздничных наpядов,
Под полозьями саней - живая плоть чyжих pаскладов.
За пpилавком попyгай из шапки достает билеты на тpамвай
До ближнего моста,
Hа веpтолет без окон и двеpей,
В тихий омyт бyйной головой,
Колесо вpащается быстpей.

Яна Дягилева


REGGAE
Неволя рукам под плоской доской
По швам по бокам земля под щекой
Песок на зубах, привязанный страх
Им брошена тень на ветхий плетень

На серый сарай, на сгнивший порог
Там преданный рай, там проданный рок
Седьмая вода, седьмая беда
Опять не одна до самого дна

До самого дна по стенам крюки
На них червяки у них имена
У края доски застывшей реки
С наклоном руки и с красной строки

У берега лёд - сажай вертолёт
Нам некуда сесть, попробуем здесь
На куче имён под шорох знамён
На тонкую сеть прозрачных времён

Неволя рукам по швам по бокам
Под плоской доской
Кто ты такой,
Кто ты такой,
Кто ты такой?

Яна Дягилева

[В. Евгений Б.]

Жеребёнок

Хвост - косичкой,
Ножки - спички,
Оттопырил вниз губу,
Весь пушистый,
Золотистый,
С белой звёздочкой на лбу.
Юбку, палку,
Клок мочалки, -
Что ни видит,
Всё сосёт
Ходит сзади
Тёти Нади
Жучку дразнит у ворот.
Выйдет в поле -
Вот раздолье!
Долго смотрит вдаль и
Вдруг
Взвизгнет свинкой,
Вскинет спинкой
И галопом к маме
В луг.

Арапкина молитва

Мохнатый пёс,
Шершавый Арапка,
Сложи нос,
Подыми лапки,
Стой!
Повторяй за мной.

Милый Бог, хозяин людей и зверей,
Ты всех добрей,
Ты всё понимаешь,
Ты всех защищаешь.
Прости меня собаку, вора и забияку,
Прости, что стянул у кухарки
поросячьи шкварки.
Всего ложек шесть -
Очень хотелось есть.
Спешил и разбил посуду -
Больше не буду.

Прости меня, добрый бог!
Чтоб соседний не грыз меня дог,
Чтоб блохи меня не кусали,
Чтоб люди меня не толкали,
Чтоб завтра утром с восхода
Была хорошая погода...
Чтоб собаки все были сыты
И не были биты.

Чтоб я нашел на помойке
У старой постройки
Хорошую кость.
Я тоже буду хороший,
Буду слушаться только Антоши,
Уйму свою злость.

Не буду рычать
И визжать -
Пусть только в доме не воют на флейте,
Бейте, не бейте, -
А я не могу - сам буду выть,
Не могу выносить!

И еще, если можно, пусти меня в рай
Вместе с Антошей.
Хоть в какой-нибудь старый сарай -
Ты ведь хороший...
Помилуй меня, не забудь, не покинь!
Спокойной ночи!
Аминь.

Саша Чёрный, из детских стихов, 1921

[Маша]

Мой сон на 23 февраля.

Облака надо мной парусили,
Ветер гимны священные пел,
Сквозь века я прошла по России,
Заглянув за последний предел.
И воздев к Богородице руки
За страдальцев, чьим духом дышу,
Неужели все русские муки
Были зря? - Я Её вопрошу.
Там у Бога обителей много,
Здесь в России нет места для нас,
Гонят Русских с родного порога,
Спущен с гор иудеем "кавказ".
Богородица очи открыла:
"У Христа вы остались одни.
Только русская вера и сила
Победит окаянные дни.
Божий меч на приспешников ада
В руки дан православным святым.
Вам на помощь, любимые чада,
Вещий Авель, отец Серафим.
И святых древне-русских дружина,
И последних страдальцев полки,
Только будьте верны и едины,
Вы - последние ученики.."
Утешает нас Мать Пресвятая,
А поганые пленом грозят.
Снилось мне? Показалось?
Не знаю... Облака надо мной парусят...

Нина Карташева.

[Алёна]

Журавли
Мне кажется порою, что солдаты,
С кровавых не пришедшие полей,
Не в землю эту полегли когда-то,
А превратились в белых журавлей.

Они до сей поры с времен тех дальних
Летят и подают нам голоса.
Не потому ль так часто и печально
Мы замолкаем, глядя в небеса?

Сегодня, предвечернею порою,
Я вижу, как в тумане журавли
Летят своим определенным строем,
Как по полям людьми они брели.

Они летят, свершают путь свой длинный
И выкликают чьи-то имена.
Не потому ли с кличем журавлиным
От века речь аварская сходна?

Летит, летит по небу клин усталый —
Летит в тумане на исходе дня,
И в том строю есть промежуток малый —
Быть может, это место для меня!

Настанет день, и с журавлиной стаей
Я поплыву в такой же сизой мгле,
Из-под небес по-птичьи окликая
Всех вас, кого оставил на земле
_____________________________
Р.Газматов

[В. Евгений Б.]

Журавли
Мне кажется порою, что солдаты,
С кровавых не пришедшие полей,
Не в землю эту полегли когда-то,
А превратились в белых журавлей.

Хотел сейчас написать о том, как мне нравится эта песня, но вдруг понял, что любые слова только могут испортить впечатление )))

Её можно только слушать, стоя и сколнив голову.

Кстати в Корее она очень популярна. А многие корейцы даже считают, что это русская народная )

[Подснежник]

Несказанное, синее, нежное…
Тих мой край после бурь, после гроз,
И душа моя - поле безбрежное -
Дышит запахом мёда и роз.

Я утих. Годы сделали дело,
Но того, что прошло, не кляну.
Словно тройка коней оголтелая
Прокатилась во всю страну.

Напылили кругом. Накопытили.
И пропали под дьявольский свист.
А теперь вот в лесной обители
Даже слышно, как падает лист.

Разберёмся во всём, что видели,
Что случилось, что сталось в стране,
И простим, где нас горько обидели
По чужой и по нашей вине.

Принимаю, что было и не было,
Только жаль на тридцатом году -
Слишком мало я в юности требовал,
Забываясь в кабацком чаду.

Но ведь дуб молодой, не разжелудясь,
Так же гнётся, как в поле трава…
Эх ты, молодость, буйная молодость,
Золотая сорвиголова!


Добавлено автором Таня К. в [mergetime]1125384959[/mergetime]
В минуту жизни трудную
Теснится в сердце грусть
Одну молитву чудную
Твержу я наизусть
Одну молитву чудную
Твержу я наизусть

Есть сила благодатная
В созвучье слов живых
И дышит непонятная
Святая прелесть их
И дышит непонятная
Святая прелесть их

С души как бремя скатятся
Сомненья далеко
И верится и плачется
И так легко, легко
И верится и плачется
И так легко, легко

М.Ю. Лермонтов

Православный форум ведь.

[наугад]

Велимир Хлебников.
КРЫМСКОЕ

ЗАПИСИ СЕРДЦА. ВОЛЬНЫЙ РАЗМЕР

Турки
Вырея блестящего и щеголя всегда - окурки
Валяются на берегу.
Берегу
Своих рыбок
В ладонях
Сослоненных.
Своих улыбок
Не могут сдержать белокурые
Турки.
Иногда балагурят.
Я тоже роняю окурок...
Море в этом заливе совсем засыпает.
Засыпают
Рыбаки в море невод.
Небо
Слева... в женщине
Вы найдете тень синей?
Рыбаки не умеют:
Наклонясь, сети сеют.
Рабочий спрашивает: "А чи я бачил?"
Перекати-полем катится собачка.
И, наклонясь взять камешек,
Чувствую, что нужно протянуть руку прямо еще.
Под руководством маменьки
Барышня учится в воду камень кинуть.
На бегучие сини
Ветер сладостно сеет
Запахом маслины,
Цветок Одиссея.
И, пока расцветает, смеясь, семья прибауток,
Из ручонки
Мальчонки
Сыпется, виясь, дождь в уплывающих уток.
Море щедрою мерой
Веет полуденным золотом.
Ах! Об эту пору все мы верим,
Все мы молоды.
И начинает казаться, что нет ничего невообразимого,
Что в этот час
Море гуляет среди нас,
Надев голубые невыразимые.
День, как срубленное дерево, точит свой сок.
Жарок песок.
Дорога пролегла песками.
Во взорах - пес, камень.
Возгласы: "Мамаша, мамаша!"
Кто-то ручкой машет.
Жар меня морит.
Морит и море.
Блистает "сотки" донце...
Птица
Крутится,
Летя. Круги...
Ах, други!
Я устал по песку таскаться!
А дитя,
Увидев солнце,
Закричало: "Цаца!"
И этот вечный по песку хруст ног!
Мне грустно.
О, этот туч в сеть мигов лов!
И крик невидимых орлов!
Отсюда далеко все видно в воде.
Где глазами бесплотных тучи прошли,
Я черчу "В" и "Д".
Чьи? Не мои.
Мои: "В" и "И",
По устенью
Ящерица
Тащится
Тенью,
Вся нежная от линьки.
Отсюда море кажется
Выполощенным мозолистыми руками в синьке.
День! Ты вновь стал передо мной, как карапузик-мальчик,
Засунув кулачки в карманы.
Но вихрь уносит песень дальше
И ясны горные туманы.
Все молчит. Ни о чем не говорят.
Белокурости турок канули в закат.
О, этот ясный закат!
Своими красными красками кат!
И его печальные жертвы -
Я и краски утра мертвыя.
В эти пашни,
Где времена роняли свой сев,
Смотрятся башни,
Назад не присев!
Где было место богов и земных дев виру,
Там в лавочке - продают сыру.
Где шествовал бог -- не сделанный, а настоящий,
Там сложены пустые ящики.
И обращаясь к тучам,
И снимая шляпу,
И отставив ногу
Немного,
Лепечу - я с ними не знаком -
Коснеющим, детским, несмелым языком:
"Если мое скромное допущение справедливо,
Что золото, которое вы тянули,
Когда, смеясь, рассказывали о любви,
Есть обычное украшение вашей семьи,
То не верю, чтоб вы мне не сообщили,
Любите ли вы "тянули",
Птичку "сплю",
А также в предмете "русский язык"
Прошли ли
Спряжение глагола "люблю"? И сливы?"
Ветер, песни сея,
Улетел в свои края.
Лишь бессмертновею
Я.
Только.
"И, кроме того, ставит ли вам учитель двойки?"
Старое воспоминание жалит.
Тени бежали.
И старая власть жива,
И грустны кружева.
И прежняя грусть
Вливает свой сон в слово "Русь"...
"И любите ли вы высунуть язык?" *

Конец 1908

Вырей - южные страны. Устенье - камни около стены. "Тянули" - лакомство, распространенное в средней России. "Сплю" - небольшая совка, водящаяся в Крыму. Турки нередко бывают белокурыми. "Цаца" слово из детского языка, зн<ачит> "игрушка, забава".- Комментарий В. Хлебникова.

[наугад]

И. Бродский.

Рождественская звезда

В холодную пору, в местности, привычной скорей к жаре,
чем к холоду, к плоской поверхности более, чем к горе,
младенец родился в пещере, чтоб мир спасти;
мело, как только в пустыне может зимой мести.

Ему все казалось огромным; грудь матери, желтый пар
из воловьих ноздрей, волхвы - Бальтазао, Каспар,
Мельхиор; их подарки, втащенные сюда.
Он был всего лишь точкой. И точка была звезда

Внимательно, не мигая, скозь редкие облака,
на лежащего в яслях ребенка издалека,
из глубины Вселенной, с другого ее конца,
звезда смотрелм в пещеру. И это был взгляд отца.

1987г.
Орфография автора.

[Борис М.]

Не верьте, что Христос не приходил!
Приходит Он в любое поколенье
Не чтобы стать объектом поклоненья,
А чтобы каждый век в Него свой гвоздь забил...

[наугад]

СТИХОТВОРНЫЙ ДИАЛОГ


Стихотворный диалог Пушкина
и святителя Филарета,
митрополита Московского (1783–1867)

Пушкин:

Дар напрасный, дар случайный,
Жизнь, зачем ты мне дана?
Иль зачем судьбою тайной
Ты на казнь осуждена?

Кто меня враждебной властью
Из ничтожества воззвал,
Душу мне наполнил страстью,
Ум сомненьем взволновал?..

Цели нет передо мною:
Сердце пусто, празден ум,
И томит меня тоскою
Однозвучный жизни шум.

Митрополит Филарет ответил на эти стихи:

Не напрасно, не случайно
Жизнь от Бога мне дана,
Не без воли Бога тайной
И на казнь осуждена.

Сам я своенравной властью
Зло из темных бездн воззвал,
Сам наполнил душу страстью,
Ум сомненьем взволновал.

Вспомнись мне, забвенный мною!
Просияй сквозь сумрак дум —
И созиждется Тобою
Сердце чисто, светел ум!


В ответ митрополиту Филарету Пушкин написал «Стансы»:

В часы забав иль праздной скуки,
Бывало, лире я моей
Вверял изнеженные звуки
Безумства, лени и страстей.

Но и тогда струны лукавой
Невольно звон я прерывал,
Когда твой голос величавый
Меня внезапно поражал.

Я лил потоки слез нежданных,
И ранам совести моей
Твоих речей благоуханных
Отраден чистый был елей.

И ныне с высоты духовной
Мне руку простираешь ты,
И силой кроткой и любовной
Смиряешь буйные мечты.
Твоим огнем душа палима
Отвергла мрак земных сует,
И внемлет арфе Серафима
В священном ужасе поэт.

Первоначальный текст последней строфы,
измененный по требованию цензора, был таков:

Твоим огнем душа согрета
Отвергла мрак земных сует,
И внемлет арфе Филарета
В священном ужасе поэт

[Angelina]

Снег идет, снег идет.
К белым звездочкам в буране
Тянутся цветы герани
За оконный переплет.

Снег идет и все в смятеньи,
Все пускается в полет,-
Черной лестницы ступени,
Перекрестка поворот.

Снег идет, снег идет,
Словно падают не хлопья,
А в заплатанном салопе
Сходит наземь небосвод.

Словно с видом чудака,
С верхней лестничной площадки,
Крадучись, играя в прятки,
Сходит неьо с чердака.

Потому что жизнь не ждет.
Не оглянешься-и святки.
Только промежуток краткий,
Смотришь, там и новый год.

Снег идет, густой-густой.
В ногу сним, стопами теми,
В том же темпе, с ленью той
Или с той же быстротой,
Может быть прходит время?

Может быть, за годом год
Следуют, как снег идет
Или как слова в поэме?

Снег идет, снег идет,
Снег идет, и все в смятеньи:
Убеленный пешеход,
Удивленные растенья,
Перекрестка поворот.

[наугад]

А. Башлачев


На жизнь поэтов


Поэты живут. И должны оставаться живыми.
Пусть верит перу жизнь, как истина в черновике.
Поэты в миру оставляют великое имя,
Затем, что у всех на уме - у них на языке.

Но им все трудней быть иконой в размере оклада.
Там, где, судя по паспортам - всё по местам.
Дай Бог им пройти семь кругов беспокойного лада,
По чистым листам, где до времени - все по устам.

Поэт умывает слова, возводя их в приметы
Подняв свои полные ведра внимательных глаз.
Несчастная жизнь! Она до смерти любит поэта.
И за семерых отмеряет. И режет. Эх, раз, еще раз!

Как вольно им петь. И дышать полной грудью на ладан...
Святая вода на пустом киселе неживой.
Не плачьте, когда семь кругов беспокойного лада
Пойдут по воде над прекрасной шальной головой.

Пусть не ко двору эти ангелы чернорабочие.
Прорвется к перу то, что долго рубить и рубить топорам.
Поэты в миру после строк ставят знак кровоточия.
К ним Бог на порог. Но они верно имут свой срам.

Поэты идут до конца. И не смейте кричать им "Не надо!"
Ведь Бог... Он не врет, разбивая свои зеркала.
И вновь семь кругов беспокойного, звонкого лада
Глядят ему в рот, разбегаясь калибром ствола.

Шатаясь от слез и от счастья смеясь под сурдинку,
Свой вечный допрос они снова выводят к кольцу.
В быту тяжелы. Но однако легки на поминках.
Вот тогда и поймем, что цветы им, конечно, к лицу.

Не верьте концу. Но не ждите иного расклада.
А что там было в пути? Эти женцины, метры, рубли...
Неважно, когда семь кругов беспокойного лада
Позволят идти, наконец, не касаясь земли.

Ну вот, ты - поэт... Еле-еле душа в черном теле.
Ты принял обет сделать выбор, ломая печать.
Мы можем простить всех, что пели не так, как умели.
Но тех, кто молчал, давайте не будем прощать.

Не жалко распять, для того, чтоб вернуться к Пилату.
Поэта не взять все одно ни тюрьмой, ни сумой.
Короткую жизнь. Пять, шесть, семь кругов беспокойного лада
Поэты идут. И уходят от нас на восьмой.

[Дарья]

Только утро любви хорошо, хороши
Только первые робкие речи,
Трепет девственно-чистой, стыдливой души,
Недомолвки и беглые встречи.
Перекрестных намеков и взглядов игра,
То надежда, то ревность слепая,
Незабвенная, полная счастья пора,
На земле – наслаждение рая.
Поцелуй – первый шаг к охлажденью, мечта
И возможной, и близкою стала.
С поцелуем роняет цветок чистота, и кумир низведен с пьедестала.
Голос сердца чуть слышен, зато говорит
Голос крови и мысль опьяняет.
Любит тот, кто безумней желаньем горит,
Любит тот, кто безумней лобзает.
Светлый храм в сладострастный гарем обращен,
Смолкли звуки священных молений,
И греховно пылающий жрец распален
Знойной жаждой земных наслаждений.
Взгляд, прикованный прежде к прекрасным очам,
И горевший стыдливой мольбою,
Нагло бродит теперь по открытым плечам,
Обнаженным бесстыдной рукою.
Дальше – миг наслажденья, и пышный цветок
Смят и дерзостно сорван, и снова
Не вернет его жизни кипучий поток
Безвозвратные волны былого.
Праздник чувства закончен, погасли огни,
Смыты краски, и сняты румяна;
И томительно тянутся скучные дни
Пошлой прозы, тоски и обмана.


Добавлено автором Дарья в [mergetime]1129073392[/mergetime]
забыла: Я. Надсон

[Галинка]

ВОДА
Вода благоволила литься!
Она блистала столь чиста,
Что не напиться не умыться.
И это было неспроста.

Ей не хватало ивы, тала
И горечи цветущих лоз,
Ей водорослей не хватало
И рыбы, жирной от стрекоз.

Ей не хватало быть волнистой,
Ей не хватало течь везде,
Ей жизни не хватало -
Чистой, дистилированной воде!
/Леонид Мартынов/


***
Мы любовь свою схоронили,
Крест поставили на могиле.
- Слава Богу! - сказали оба.
Только встала любовь из гроба,
Укоризненно нам кивая:
- Что ж вы сделали?
Я - живая!
/Юлия Друнина/

[Nezabydka]

Мы любовь свою схоронили,
Крест поставили на могиле.
- Слава Богу! - сказали оба.
Только встала любовь из гроба,
Укоризненно нам кивая:
- Что ж вы сделали?
Я - живая!
/Юлия Друнина/

Мне это стихотворение тоже очень нравится

[Luda]

Не говори, что нет спасенья,
Что ты в печалях изнемог:
Чем ночь темней, тем ярче звезды,
Чем глубже скорбь, тем ближе Бог…

А.Н. Майков


Пасха! В трубы золотые
Ангелы трубят с небес!
Будьте счастливы, живые!
Радуйтесь! Христос воскрес!

Смертью смерть попрал Спаситель.
Верен вечности Господь.
Воскресил Себя учитель.
Ты – Живого Бога плоть.

Кем бы ты при жизни ни был,
Подведи всему итог.
Сколько звездочек на небе,
Столько милостей дал Бог.

Пасха! В трубы золотые
Ангелы трубят с небес!
Будьте счастливы, живые!
Радуйтесь! Христос воскрес!

[Александра]

Уж сколько их упало в эту бездну,
Разверзтую вдали!
Настанет день,когда и я исчезну
С поверхности земли.
Застынет всё,что пело и боролось,
Сияло и рвалось:
И зелень глаз моих,и нежный голос,
И золото волос.
И будет жизнь с её насущным хлебом,
С забывчивостью дня.
И будет всё - как будто бы под небом
И не было меня!
Изменчивой,как дети,в каждой мине,
И так недолго злой,
Любившей час,когда дрова в камине
Становятся золой,
Виолончель,и кавалькады в чаще,
И колокол в селе...
-Меня,такой живой и настоящей
На ласковой земле!
К вам всем - что мне,ни в чем не знавшей меры,
Чужие и свои?!
Я обращаюсь с требованием веры
И с просьбой о любви.
И день,и ночь,и письменно,и устно:
За правду да и нет.
За то,что мне так часто слишком грустно
И только двадцать лет.
За то,что мне прямая неизбежность-
Прощение обид.
За всю мою безудержную нежность
И слишком гордый вид,
За быстроту стремительных событий,
За правду,за игру...
-Послушайте!Ещё меня любите
За то,что я умру.

М.Цветаева.