Просто оставьте здесь своё любимое стихотворение Опции

[Ириша]

Верю в жизнь загробную, но всё же
не могу поверить в праздный рай.
Кто же отдыхает, Правый Боже,
В кущах у Тебя, где вечный май?
Видимо, одни святые старцы
Да младенцы, что скончались в день
cвоего рожденья … Может статься,
кто-нибудь ещё, кто на плетень
тень навёл: за ним-де вовсе нету
жизнью не искупленной вины…
Нет уж: все, кто посетил планету
эту, как один, обречены
были проявить несовершенство
бренных тел в миру жары и стуж …
Верю: рая вечное блаженство –
это вечный труд бессмертных душ.

03.10.99.

В двухтысячную зиму от рожденья
ребёнка твоего, - прости, Господь,
за то, что каждой ночью, каждый день я
молю Тебя, чтоб кровь моя и плоть, -
мой сын, - Тобою был в миру привечен…
Я помню, как Ты жертвовал своим.
Но я – лишь я. Я ставлю в храме свечи,
моля: «Даруй спасенье нам двоим!»
А если нам двоим в Твою Обитель
нельзя, то знай: его вина – на мне.
Спаси его, пожалуйста, Спаситель!
Я отслужу. И здесь, и там. Вдвойне.

31.12.99

И всего-то сто шагов до Храма,
до святых икон и до свечей…
Но вокруг - незримая охрана
рукояти стиснула мечей.
Не пускают? Мы же просто к Богу,
а не в рай, который не про нас.
Что же заступает нам дорогу
к Господу архангельский спецназ?
Или так разгневан Он, что к ликам
- своему и всех своих святых –
не позволит грешным горемыкам
обратиться с горестями их?
Тут старшóй в их кольцевой орбите,
прочитав насквозь нас по глазам,
молвил меченосцам: «Пропустите
этих атеистов к образáм!»

Сергей ГОНЧАРЕНКО
Прошу молитв ваших о новопреставленном Серги

[Светлячок]

Луна бледнеет. Звезд почти что нет.
И колокол за шторой прозвенел,
И возвестила иволга рассвет.

На орхидее щедрая роса,
Полощет ива ветви на ветру,
В цветах опавших утопает сад.

Как в том году, гляжу с балкона вдаль,
Здесь, в тереме забытом, я одна,
Все та же на душе моей печаль.
Весна уходит. Все грустнее мне.
И радость прошлого - как в смутном сне.

* * *

В башне яшмовой, в свете луны
Я о вас тоскую, мой друг.
Ивы зноем измождены,
И весну истомил недуг.

Двор травою густою покрыт -
Расставание было давно.
И теперь еще цокот копыт
Мне все чудится под окном.

Смотрит с полога на меня
Золотых зимородков ряд.
Тает свечка в нимбе огня,
Разливая вокруг аромат.

Облетает с деревьев цвет,
Крик кукушки грустней и грустней.
За окном зеленый рассвет,
Как видение в смутном сне.

Вэнь Тинъюнь (812-870)

[Елена П]

Девушка пела в церковном хоре
О всех усталых в чужом краю,
О всех кораблях, ушедших в море,
О всех, забывших радость свою.

А. Блок

А вы знаете, что даже песня есть на эти слова. Поет Владимир Щукин. Сборник "Где лебеди".

[Shella]

Хотела сначала разместить это стихотворение в теме "Тело - храм души".

У ЗЕРКАЛА ТЫ БИТЫЙ ЧАС...

У зеркала ты битый час
сидишь и портишь очень мило
все, чем природа одарила
тебя, что славно без прикрас.

И примеряешь по сто раз
ты металлические вещи,
в зеркальной заводи трепещут
две золотые рыбки глаз.

О женщины из всех веков!
Как вы стремитесь терпеливо
самовлюбленных петухов
привлечь фантазией крикливой.

Вот так же на фасаде храма
висит торговая реклама.
А. Дольский

[Солнечный Зайчик]

Умом Россию не понять,
Аршином общим не измерить:
У ней особенная стать -
В Россию можно только верить.

Федор Тютчев

* * *

Еще для тех, кто читает по-английски. Это Генри Воэн, поэт-метафизик 17 века.

Peace

My soul, there is a country
Far beyond the stars
Where stands a winged sentry
All skilful in the wars:

There, above noise and danger,
Sweet peace sits crowned with smiles,
And One born in a manger
Commands the beauteous files.

He is thy gracious friend,
And (O my soul, awake!)
Did in pure love descend
To die here for thy sake.

If thou canst get but thither,
There grows the flower of peace,
The rose that cannot wither,
Thy fortress, and thy ease.

Leave then thy foolish ranges;
For none can thee secure
But One, who never changes,
Thy God, thy life, thy cure.

Henry Vaughan

* * *

Как много мне дано,
Как мало мною взято...
Бьет свет в мое окно
С рассвета до заката.

То зелен он, то сед,
Чтоб я могла вглядеться,
Вбирая этот свет
С беспечностью младенца.

Как дерево, живу,
Твержу свое чуть слышно.
Глажу в снега, в траву,
Тиха и неподвижна.

Все кажется, что мне
Далеко до заката,
И все, что там, вовне,
К полудню будет взято.

Не думаю о том,
Что может подобраться,
Что будет топором
Или пожаром зваться;

Что полдень был да сплыл,
И вот - завечерело,
Что возраст опалил,
Травой запахло прелой.

Меж тем пора давно
Задуматься об этом,
Взять все, что мне дано,
И захлебнуться светом.

Елена Аксельрод

* * *

Кто ты? Кто я?
Лишь смутная догадка,
Которую додумать недосуг.
Лишь слово мельком,
Только взгляд украдкой -
Случайный отзвук, но еще не звук.

Лишь островок зеленый меж сугробов,
Сулящий нам далекое тепло.
Пока еще попытка, только проба.
Еще все холодно, еще бело.

Открытость летняя! А до нее-то
И моросящий снег,
И скользкий наст...
Долга под серым пологом дремота,
Навек разъединяющая нас.

Елена Аксельрод

* * *

Тихая моя Родина!

Ивы, река, соловьи...

Мать моя здесь похоронена

В детские годы мои.



- Где тут погост? Вы не видели?

Сам я найти не могу. -

Тихо ответили жители:

- Это на том берегу.



Тихо ответили жители,

Тихо проехал обоз.

Купол церковной обители

Яркой травою зарос.



Там, где я плавал за рыбами,

Сено гребут в сеновал:

Между речными изгибами

Вырыли люди канал.



Тина теперь и болотина

Там, где купаться любил...

Тихая моя Родина,

Я ничего не забыл.



Новый забор перед школою,

Тот же зеленый простор.

Словно ворона веселая,

Сяду опять на забор!



Школа моя деревянная!..

Время придет уезжать -

Речка за мною туманная

Будет бежать и бежать.



С каждой избою и тучею,

С громом, готовым упасть,

Чувствую самую жгучую,

Самую смертную связь.


Николай Рубцов

* * *


Среди миров, в мерцании светил
Одной звезды я повторяю имя -
Не потому, чтоб я ее любил,
Но потому, что мне темно с другими.

И если мне сомненье тяжело,
Я у нее одной ищу ответа -
Не потому, что от нее светло,
А потому, что с ней не надо света.

Иннокентий Анненский

[Борис М.]

БЫТЬ РУССКИМ!

Быть русским, чего бы ни стоило это...
В года оккупации нашей земли.
В года, когда русских сживают со света,
И даже просвета не видно вдали.

Быть русским! Вот именно быть, не казаться!
Оружием слова, крестом и мечом
За русскую землю с врагами сражаться,
Иудой не быть и безгласным рабом.

Быть русским! Под новым, невиданным игом
Не сдаться, не дрогнуть на крестном пути.
Быть русским, достойным России великой,
Иначе в небесную Русь не войти.

/Н. Боголюбов/

[paradoks_fm]

Мое любимое-"Письмо Татьяны Онегину"!!!!Но его долго писать,а у меня нет времени Напишу отрывок из другог,не менее любимого:
НЕ верь чужим словам
Коль скажут-все пройдет!
Из тех,кто видит Храм
-Не всяк в него войдет.
Пусть наша жизнь как бег
по разным этажам,
Но каждый человек
свой выбор сделал сам...
Владимир Мегре."Анастасия".

[Олег888]

BrainWorker – стихи Супер!!!!!!!

Былина

С Богом братия суровую песню начнем
Как за Русь наши предки стояли
То не зорька зажглася над спелым жнивьем
То пожары над ним запылали
То не в синем бору прогремел с неба гром
Это рушатся наши святыни
Римский Папа пытается шведским мечом
Испытать силу русской твердыни

Брат Глеб вели грести отчизна погибает
На помощь нас зовет измученный народ
Спеши же князь спеши страна изнемогает
И конница врага родные ивы бьет

Над Невою рекой заклубился туман
Пред расцветом ладья выплывает
Там за устьем Ижоры стоит шведский стан
Тускло латы стальные мерцают
И не чуя беды крепко рыцари спят
Но не спит благоверный Пелгусий
С удивлением очи чухонца следят
Как светает над страждущей Русью

Брат Глеб вели грести отчизна погибает
На помощь нас зовет измученный народ
Спеши же князь спеши над Родиной светает
И славу для Руси грядущий день несет

Чуть плеснула вода под проворным веслом
Над волнами ладья выплывает
В ней два брата багряным укрыты плащом
Ярче зарева лики сверкают
Над главами святых ярче солнца горят
Страстотерпцев венцы золотые
На подмогу к своим Глеб с Борисом спешат
Их выносят гребцы удалые

Брат Глеб вели грести отчизна погибает
На помощь нас зовет измученный народ
Спеши же князь спеши к нам сродник наш взывает
И помощи с небес земля родня ждет

То не в горных отроках лавины шумят
Русь выходит с врагом побороться
То не грозные молнии в небе блестят
То сверкают клинки новгородцев
Страшен бьющихся русских дружинников вид
Князь их светел как Ангел небесный
Впереди много славных сражений и битв
Но на век нарекут его Невским

Брат Глеб вели грести отчизна погибает
На помощь нас зовет измученный народ
Спеши же князь спеши Господь повелевает
Отеческий удел очистить от врагов

Громче звонкие струны поведайте нам
О былой русской силе и славе
Пусть над Родиной сгинет зловещий туман
Пусть опять Вера предков сияет
Братья разве напрасной та битва была
Русь святая ты снова в плененье
Вместо Веры избрали твои сыновья
Иноземным кумирам служенье

Брат Глеб вели грести отчизна погибает
На помощь нас зовет измученный народ
Спеши князь спеши Господь на покаянье
Последние часы родной Руси дает.

[58DDD502]

Душе влюбленной не прикажешь
Любить вполсилы, не спешить.
Как ни старайся, не докажешь,
Что лучший путь повременить.

Она безудержно стремится
К такой же родственной душе,
Чтобы на век в единстве слиться
И не расстаться чтоб уже.

Лишь разум, наш помошник верный,
Не даст событий торопить,
Чтоб сохранить любви бесценной
Соединяющую нить.


(автор мне низвестен)

[Галина Г.]

Соловьёв В.С.

Милый друг, иль ты не видишь,
Что всё видимое нами -
Только отблеск, только тени
От незримого очами?

Милый друг, иль ты не слышишь,
Что житейский шум трескучий -
Только отклик искажённый
Торжествующих созвучий?

Милый друг, иль ты не чуешь,
Что одно на целом свете -
Только то, что сердце к сердцу
Говорит в немом привете?


А. Блок

Всюду ясность Божия,
Ясные поля,
Девушки пригожие,
Как сама земля

Только верить хочешь всё,
Что на склоне лет
Ты, душа, воротишься
В самый ясный свет.

[Галина Г.]

Вот и лето прошло.......
Иногда хочется почитать
А Кольцова (современник Пушкина) Здесь его еще не печатали, так я помещу.

Косарь

Ах ты степь моя,
Степь привольная,
Широко ты, степь,
Пораскинулась,
К морю Черному
Понадвинулась
В гости я к тебе
Не один пришел:
Я пришел сам-друг
С косой вострою...
Раззудись, плечо!
Размахнись, рука!

Ты пахни в лицо,
Ветер с полудня!
Освежи, взволнуй
Степь просторную!
Зажужжи, коса,
Засверкай кругом!
Зашуми, трава,
Подкошённая,
Поклонись, цветы,
Головой к земле.

[Венд]

Галь, душевные стихотворения разместила, спаси тебя Бог!

[Сергей]

Кто молитву творя,
чтит народ и царя,
в ком ни сердце, ни ум не шатается,
кто под градом клевет,
Русь спасает от бед,
Черносотинцем тот называется...

[Галина Г.]

А кто же автор, Сергей, ты?

[Olga_Ey]

Роберт Рождественский.

Человеку надо мало:
чтоб искал
и находил.
Чтоб имелись для начала
Друг -
один
и враг -
один...
Человеку надо мало:
чтоб тропинка вдаль вела.
Чтоб жила на свете
мама.
Сколько нужно ей -
жила..

Человеку надо мало:
после грома -
тишину.
Голубой клочок тумана.
Жизнь -
одну.
И смерть -
одну.
Утром свежую газету -
с Человечеством родство.
И всего одну планету:
Землю!
Только и всего.
И -
межзвездную дорогу
да мечту о скоростях.
Это, в сущности,-
немного.
Это, в общем-то,- пустяк.
Невеликая награда.
Невысокий пьедестал.
Человеку
мало
надо.
Лишь бы дома кто-то
ждал.
1973

[Венд]

Вспомнил один грустный и, в то же время, нравящийся мне стих (приведу отрывки из него):

«Сказка»

Надо ладить с людьми! Проживёшь сто лет,
Не погибнув за некий свет впереди.
Четверть – столько протянет сказавший «нет»:
Уж его-то судьба навряд ли станет щадить!

Если выжил герой всему вопреки
И с победой пришёл в родительский дом,
Это – просто чтоб мы не сдохли с тоски,
Это – светлая сказка со счастливым концом.

Если прочь отступил пощадивший враг
Или честно сражается грудь на грудь –
Не смешите меня! Не бывало так,
Чтобы враг отказался ножик в спину воткнуть.

Если новый рассвет встаёт из-за крыш
И любовь обручальным сплелась кольцом,
Это – просто чтоб ты не плакал, малыш,
Это – добрая сказка со счастливым концом.

Но зачем этот бред не даёт прожить,
От несчастий чужих отводя лицо
А затем, чтоб другому помочь сложить
Рукотворную сказку со счастливым концом.

[Shella]

Сутягин И. В.

Как захватить весь мир лукавя,
Не зная радости побед?
Любить, не знать переживаний,
Не битым жить не зная бед.

В любви спасение от жизни,
От бренной сути бытия.
Спасенья нет – тогда исчезни,
Или живи других любя.

И не нужны чужие страны,
Весь мир в тебе и для других.
Нет упоения в нирване
Ты счастлив, думая о них.

13.05.2005.Среда

[р.Б.Николай]

Любви моей ты боялся зря

Любви моей ты боялся зря -
Не так я страшно люблю.
Мне было довольно видеть тебя,
Встречать улыбку твою.

И если ты уходил к другой,
Иль просто был неизвестно где,
Мне было довольно того, что твой
Плащ висел на гвозде.

Когда же, наш мимолетный гость,
Ты умчался, новой судьбы ища,
Мне было довольно того, что гвоздь
Остался после плаща.

Теченье дней, шелестенье лет,
Туман, ветер и дождь.
А в доме события - страшнее нет:
Из стенки вынули гвоздь.

Туман, и ветер, и шум дождя,
Теченье дней, шелестенье лет,
Мне было довольно, что от гвоздя
Остался маленький след.

Когда же и след от гвоздя исчез
Под кистью старого маляра,
Мне было довольно того, что след
Гвоздя был виден вчера.

Любви моей ты боялся зря.
Не так я страшно люблю.
Мне было довольно видеть тебя,
Встречать улыбку твою.

И в теплом ветре ловить опять
То скрипок плач, то литавров медь...
А что я с этого буду иметь,
Того тебе не понять.

(с) Матвеева Новелла

И еще одно, совершенно другое, о том как ужасы гражданской войны можно описать языком рифмы ...
Действие происходит в Испании 30-х годов, во времена прихода ко власти диктатора Франко...
Испанские цыгане - в основном ремесленники (собственно как и наши, это только в городах живут цыгане- попрошайки и наркоторговцы). При Франко был создан специальный карательный отряд для усмирения цыган, беспощадно уничтожавший целые села, этому периоду и посвящена баллада.

Баллада об испанской жандармерии

Их кони черным-черны,
и черен их шаг печатный.
На крыльях плащей чернильных
блестят восковые пятна.

Полуночны и горбаты,
несут они за плечами
песчаные смерчи страха,
клейкую мглу молчанья.

Надежен свинцовый череп -
заплакать жандарм не может;
затянуты в портупею
сердца из лаковой кожи.

От них никуда не деться -
мчат, затая в глубинах
тусклые зодиаки
призрачных карабинов.

О звонкий цыганский город!
Ты флагами весь увешан.
Желтеют луна и тыква,
играет настой черешен.
И кто увидал однажды -
забудет тебя едва ли,
город имбирных башен,
мускуса и печали!

Ночи, колдующей ночи
синие сумерки пали.
В маленьких кузнях цыгане
Сердце из стрел ковали.
И плакал у каждой двери
Израненый конь буланый
В Хересе-де-ла-Фронтера
петух запевал стеклянный.
А ветер, горячий и голый,
крался, таясь у обочин,
в сумрак, серебряный сумрак
ночи, колдующей ночи.

Иосифу с девой Марией
Невесело на гулянье -
Пропали их кастаньеты
Не выручат ли цыгане?
Мария в бусах миндальных,
как дочь алькальда, нарядна;
плывет воскресное платье,
блестя фольгой шоколадной.
Иосиф машет цыганам,
откинув плащ златотканый,
а следом - дон Педро Домек
и три восточных султана.
На кровле грезящий месяц
дремотным аистом замер.
Взлетели огни и флаги
над сонными флюгерами.
В глубинах зеркал старинных
рыдают плясуньи-тени.
В Хересе-де-ла-Фронтера -
полуночь, роса и пенье.

О звонкий цыганский город!
Ты флагами весь украшен...
Гаси зеленые окна -
все ближе черные стражи!
Забыть ли тебя, мой город!
В тоске о морской прохладе
ты спишь, разметав по камню
не знавшие гребня пряди...

Они въезжают попарно -
а город поет и пляшет.
Бессмертников мертвый шорох
врывается в патронташи.
Они въезжают попарно,
спеша, как черные вести.
И связками шпор звенящих
мерещатся им созвездья.

А город, чуждый тревогам,
тасует двери предместий...
Верхами сорок жандармов
въезжают в говор и песни.
Оцепенели куранты
на кафедрале высоком.
Похолодели вина
и притворились соком.
Застигнутый криком флюгер
забился, слетая с петель.
Зарубленный свистом сабель,
упал под копыта ветер.

Снуют старухи цыганки
в ущельях тени и света,
мелькают сонные пряди,
мерцают медью монеты.
А крылья плащей зловещих
вдогонку летят тенями,
и ножницы черных вихрей
смыкаются за конями...

И снова скачут жандармы,
кострами ночь обжигая,
и в пламени бьется сказка,
прекрасная и нагая.

Когда же пластами пашень
Легла черепица кровель,
Заря в беспамятстве пала
На мертвый каменный профиль.

О мой цыганский город!
Прочь жандармерия скачет
черным туннелем молчанья,
а ты - пожаром охвачен.
Забыть ли тебя, мой город!
В глазах у меня отныне
пусть ищут твой дальний отсвет.
Игру луны и пустыни.

(с) слова - Федерико Гарсиа Лорка
перевод - А. Гелескула

[Juli]

В Москве взрывают наземный транспорт - такси, троллейбусы, все подряд.
В метро ОМОН проверяет паспорт у всех, кто черен и бородат.
И это длится седьмые сутки. В глазах у мэра стоит тоска.
При виде каждой забытой сумки водитель требует взрывника.

О том, кто принял вину за взрывы, не знают точно, но много врут.
Непостижимы его мотивы, непредсказуем его маршрут,
Как гнев Господень. И потому-то Москву колотит такая дрожь.
Уже давно бы взыграла смута, но против промысла не попрешь.

И чуть алеет рассветный отблеск на синих окнах к шести утра,
Юнец, нарочно ушедший в отпуск, встает с постели. Ему пора.
Не обинуясь и не колеблясь, но свято веря в свою судьбу,
Он резво прыгает в тот троллейбус, который движется на Трубу.

И дальше кружится по бульварам ("Россия"-Пушкин-Арбат-Пруды) -
Зане юнец обладает даром спасать попутчиков от беды.
Плевать, что вера его наивна. Неважно, как там его зовут.
Он любит счастливо и взаимно, и потому его не взорвут.

Его не тронет волна возмездий, хоть выбор жертвы необъясним,
Он это знает и ездит, ездит, храня любого, кто рядом с ним.

И вот он едет.

Он едет мимо пятнистых скверов, где визг играющих малышей
Ласкает уши пенсионеров и греет благостных алкашей.
Он едет мимо лотков, киосков, собак, собачников, стариков,
Смешно целующихся подростков, смешно серьезных выпускников,

Он едет мимо родных идиллий, где цел дворовый жилой уют,
Вдоль тех бульваров, где мы бродили, не допуская, что нас убьют, -
И как бы там ни трудился Хронос, дробя асфальт и грызя гранит,
Глядишь, еще и теперь не тронут - чужая молодость охранит.

...Едва рассвет окровавит стекла и город высветится опять,
Во двор выходит старик, не столько уставший жить, как уставший ждать.
Боец-изменник, солдат-предатель, навлекший некогда гнев Творца,
Он ждет прощения, но Создатель не шлет за ним своего гонца.

За ним не явится никакая из караулящих нас смертей.
Он суше выветренного камня и древней рукописи желтей.
Он смотрит тупо и безучастно на вечно длящуюся игру,
Но то, что мучит его всечасно, впервые будет служить добру.

И вот он едет.

Он едет мимо крикливых торгов и нищих драк за бесплатный суп,
Он едет мимо больниц и моргов, гниющих свалок, торчащих труб,
Вдоль улиц, прячущих хищный норов в угоду юному лопуху,
Он едет мимо сплошных заборов с колючей проволокой наверху,

Он едет мимо голодных сборищ, берущих всякого в оборот,
Где каждый выкрик равно позорящ для тех, кто слушает и орет,
Где, притворяясь чернорабочим, вниманья требует наглый смерд,
Он едет мимо всего того, чем согласно брезгуют жизнь и смерть:

Как ангел ада, он едет адом - аид, спускающийся в Аид, -
Храня от гибели всех, кто рядом (хоть каждый верит сам, что хранит).

Вот так и я, примостившись между юнцом и старцем, в июне, в шесть,
Таю отчаянную надежду на то, что все это так и есть:
Пока я им сочиняю роли, не рухнет небо, не ахнет взрыв,
И мир, послушный творящей воле, не канет в бездну, пока я жив.

Ни грохот взрыва, ни вой сирены не грянут разом, Москву глуша,
Покуда я бормочу катрены о двух личинах твоих, душа...

И вот я еду.

К сожалению, я не знаю, кто автор.

[Juli]

Прорвало.
Вспомнила любимую Юлию Друнину. http://juliadrunina.narod.ru/
В школе учила это стихотворение:
ЗИНКА

Памяти однополчанки - Героя Советского Союза Зины Самсоновой.

1.
Мы легли у разбитой ели,
Ждем, когда же начнет светлеть.
Под шинелью вдвоем теплее
На продрогшей, сырой земле.
- Знаешь, Юлька, я против грусти,
Но сегодня она не в счет.
Где-то в яблочном захолустье
Мама, мамка моя живет.
У тебя есть друзья, любимый,
У меня лишь она одна.
Пахнет в хате квашней и дымом,
За порогом бурлит весна.
Старой кажется: каждый кустик
Беспокойную дочку ждет.
Знаешь, Юлька, я против грусти,
Но сегодня она не в счет...
Отогрелись мы еле-еле,
Вдруг нежданный приказ: "Вперед!"
Снова рядом в сырой шинели
Светлокосый солдат идет.

2.
С каждым днем становилось горше,
Шли без митингов и знамен.
В окруженье попал под Оршей
Наш потрепанный батальон.
Зинка нас повела в атаку,
Мы пробились по черной ржи,
По воронкам и буеракам,
Через смертные рубежи.
Мы не ждали посмертной славы,
Мы хотели со славой жить.
...Почему же в бинтах кровавых
Светлокосый солдат лежит?
Ее тело своей шинелью
Укрывала я, зубы сжав,
Белорусские ветры пели
О рязанских глухих садах.

3.
- Знаешь, Зинка, я против грусти,
Но сегодня она не в счет.
Где-то в яблочном захолустье
Мама, мамка твоя живет.
У меня есть друзья, любимый,
У нее ты была одна.
Пахнет в хате квашней и дымом,
За порогом бурлит весна.
И старушка в цветастом платье
У иконы свечу зажгла.
Я не знаю, как написать ей,
Чтоб тебя она не ждала...

А вот это - самое любимое. Правда пока некому его прочитать.

ТЫ - РЯДОМ

Ты - рядом, и все прекрасно:
И дождь, и холодный ветер.
Спасибо тебе, мой ясный,
За то, что ты есть на свете.

Спасибо за эти губы,
Спасибо за руки эти.
Спасибо тебе, мой любый,
За то, что ты есть на свете.

Ты - рядом, а ведь могли бы
Друг друга совсем не встретить..
Единственный мой, спасибо
За то, что ты есть на свете!