Невозможно не прийти соблазнам, но горе тому, через кого они приходят; лучше было бы ему, если бы мельничный жернов повесили ему на шею и бросили его в море, нежели чтобы он соблазнил одного из малых сих (Лк 17:1-2).

Одним из первых программных текстов раннего «Фомы» была статья Владимира Гурболикова «Эра недоверия, или Место встречи изменить нельзя». Создавая журнал для сомневающихся, мы понимали, что живем в обстановке крайнего недоверия. Всех нас, вчерашних советских людей, многажды и по-всякому обманывали все, кому не лень: от старших приятелей и учителей до главного рулевого нашей жизни — коммунистической партии. Крушение Советского Союза ознаменовало наступление эры недоверия: после несостоявшегося земного рая — коммунизма, неверие и страх вызывала практически любая идеология, любая вера. Конечно, и вера религиозная, ведь мы твердо вынесли из советского прошлого вместе с творчеством Владимира Семеновича Высоцкого, что «и в церкви все не так, все не так, ребята».
Встреча с Богом как главная встреча жизни, открытие Церкви как единственного места, где всегда любят и ждут, прикосновение к многовековой и живой христианской традиции, которая для большинства из нас еще вчера казалась опасным, но, к счастью, безвозвратно похороненным опиумом для народа, — все это стало для нас потрясением. Обретенная вера стала основой жизни; она давала силы и вызывала обжигающее стремление поделиться радостью открытия со всеми, кто был рядом. Неофитский пыл порождал множество проблем с друзьями и близкими, коренным образом менял жизни, восстанавливал храмы и возводил монастыри. Мы не всегда были внимательны к мыслям и чувствам тех, кто не пережил подобного опыта, но нам очень хотелось поскорей поделиться с ними радостью открытия — нам было не все равно. И им было не все равно; и мы очень хорошо чувствовали, кто наш собеседник — человек эры недоверия, советский Фома неверующий, боящийся верить и страдающий от своего неверия. Мы пытались пробить стену недоверия и страха, разрушить окаменевшее основание старых лживых мифов об антиинтеллектуализме и косности Православия и отсталости христиан… Мы говорили себе и другим «не бойся», потому что в нашей вере нет места страху, потому что Бог есть Любовь, а совершенная любовь изгоняет страх (I Ин 4:18). Шло время, колебания и сомнения одних привели к Богу, других еще сильней от него отдалили. Жизнь стала более спокойной и размеренной, люди с виду — вроде бы более терпимыми. Эра недоверия закончилась.
На смену ей пришла эра равнодушия.
Старинный недруг рода человеческого, когда-то поразивший прародителей лживым рассказом о древе познания добра и зла, после искушения сомнением предложил человеку новый соблазнительный плод: безразличие. Сегодня страшнее всего не то, что люди не доверяют друг другу или боятся поверить в Бога и Богу. Людям все равно. Молодым все равно, потому что их так воспитали (точнее, не воспитали), взрослым — потому что сомнения в их жизни сменились апатией. Нам все равно. Когда в маленьком городе Кольчугино 16-летние подростки заживо сжигают на Вечном огне 25-летнего парня, сделавшего им замечание, это не от недоверия, а от слепой, тупой, бессмысленной злобы равнодушия. Нам все равно, потому что когда в нравственно больном обществе всерьез и долго обсуждают, нужно ли вводить в школы элементы духовно-нравственного воспитания (при том что воспитание половое вводят не задумываясь, а то вдруг сами не догадаются!) — это не борьба против клерикалов, а преступление против собственого народа.
Равнодушие распространяется незаметно, почти как радиация — без цвета, вкуса и запаха. Быстро и насмерть. Потому что когда заметил последствия — уже поздно. И когда сегодня видишь пустые глаза учеников или студентов, когда вместо ожидаемого сострадания чувствуешь безразличие окружающих, когда в себе ощущаешь эмоциональную опустошенность, потому что пиявка телевизора давно уже высосала все эмоции, начинаешь задумываться: «А вдруг уже поздно?» И бессмысленно, и стыдно говорить, что можно «не смотреть и не слушать» и читать умные книжки, а в любом обществе всегда не без урода… Бессмысленно и стыдно, потому что это наши дети уже в школьном возрасте пьют пиво, курят марихуану и ругаются матом. И это не маргиналы-уроды: 40% российских школьников знают, где достать наркотики. К этому привело равнодушие: слишком долго мы стыдливо прятались от слова «воспитание», полагая, что ребенок может и должен сам выбирать, потому что главное — свобода. Свобода, конечно, универсальная ценность, которая, кстати сказать, является одной из важнейших в христианстве. Но не надо быть семи пядей во лбу, чтобы понять, что выберет ребенок, предоставленный сам себе в мире соблазнов. Потому мы и имеем, что имеем: толерантное равнодушие детей при политкорректной апатии родителей… И не к нам ли, сегодняшним, обращены страшные слова из Апокалипсиса: Знаю твои дела; ты ни холоден, ни горяч; о, если бы ты был холоден, или горяч! Но, как ты тепл, а не горяч и не холоден, то извергну тебя из уст Моих (Откр 3:15-16)?
Можно, конечно, утешаться, что мы стали лучше жить. Но далее ничего «лучше» не будет, если мы не сможем противостоять заразе равнодушия. Безразличие изжить трудней, чем недоверие. Здесь нужны иные слова и аргументы, новая логика и тональность разговора, и — главное — конкретные действия.
А средство борьбы с самым древним врагом рода человеческого тоже очень хорошо известно: Если вы будете иметь веру с горчичное зерно и скажете горе сей: «перейди отсюда туда», и она перейдет; и ничего не будет невозможного для вас (Мф 17:20).
Автор: Владимир ЛЕГОЙДА

источник

Выход один-единственный, наверное - менять себя... для начала.

1. Те четверо подростков оказались умственно неполноценными молодыми людьми. Но злобными. Кольчугино - город очень небольшой. Возможно, эту компашку все в округе знали, и просто боялись связываться с неадекватами.

2. Надо немного знать обстановку на месте. Ноль инициативы со стороны местного сообщества. Мэр города - не выбирается на всенародных выборах, но назначается (по контракту). Кольчугино - "городское поселение" (вот такое странноватое понятие), не город и не посёлок, центр района, абсолютно безправное муниципальное образование. "Исполнением" руководят районные власти, которые хило не натянут, потому что вытягивают все соки в загнивающее село. А вытягивать есть что, по промышленному производству Кольчугино стоит на втором месте во Владимирской области после областного центра (в Кольчугино - большой металлургический завод по цветмету). "Представительной", так называемой советской властью верховодят заводские кланы, которым усидеть бы на тёплых местах. Никому там ничего не надо, всё запрограммировано на десять лет вперёд... Впрочем, гляньте сами, http://www.kolchugino.info .

На действия необходимы силы и время. Действия могут повлечь за собой различные последствия. Этого, наверное, мы и опасаемся, когда "молчим в тряпочку", опускаем руки. Надеемся как-нибудь в сторонке отсидеться. Надеемся на то, что как-нибудь без нас все решится в положительную сторону -- в стране, в городе, на улице, в подъезде. Из участия в ВРНС вынес впечатление, что старшее поколение не собирается чего-либо делать, кроме констатации того, что "все плохо". А ситуация такова, что вряд ли что-то может быть страшнее последствий бездействия. Кажется, пока еще остаются шансы "перехватить ситуацию". А завтра может быть поздно.

...грустно все это...

Полноте Возвеселитесь ради Христа!

Вот какая песня в исполнении кубанского казачьего хора "Иди и буди!"
я бы ее ненавязчиво в качестве гимна "Молодой Руси" предложил

Нажмите для просмотра прикрепленного файла

Спаси Господи
хорошая песня
еще хочу

На Пасху будем веселиться, господа.