Вначале о терминах. Стратоцид - это уничтожение населения по социальному признаку.
Тема осмысления истории, особенно истории XX века является достаточно болезненной для нашего общества и ещё в большей степени болезненной для нынешнего руководства Российской Федерации. В этом контексте тема Голодомора является наверное наиболее заполитизированной темой (после ВОВ) и до сих пор остается мощным внешнеполитическим фактором влияющим на выстраивание отношений с нашими ближайшими соседями, в первую очередь с Украиной.
Отказ дать соответствующую оценку преступлениям большевистких руководителей на высшем уровне РФ и ввести траурные даты в массовое сознание граждан является характерным штрихом к нашей политики по замолчаниваю одних исторических эпизодов и выпячиванию других. Трагедия Голодомора в России сознательно придается забвению, тогда как тема ВОВ напротив является важным элементом современной идеологии РФ.
Почему так происходит и что именно произошло в 30-е годы можно узнать, прочитав статью историка К.М.Александрова:
Голодомор - непризнанный стратоцид
http://www.gazeta.ru/comments/2008/11/17_a_2885376.shtml
Итого:
"Попытка современных украинских политиков выдать всесоюзную крестьянскую трагедию исключительно за «акт репрессивной политики России против Украины» не выдерживает критики. Подобные оценки вполне можно расценивать как надругательство над памятью погибших в годы коллективизации крестьян, не бывших украинцами по национальности. Искусственный голод был организован высшей номенклатурой ВКП(б) не только на Украине, но и в Поволжье, на Дону и на Кубани, в Казахстане и некоторых других регионах Советского Союза. Совершенно очевидно, что число советских крестьян (русских, украинцев, казахов и др.) уничтоженных Сталиным в годы коллективизации в разы превышает число советских евреев уничтоженных нацистами во время оккупации в 1941–1944, а также в целом превышает жертвы гражданского населения на оккупированных территориях СССР в годы войны. Речь идет о гуманитарной катастрофе вполне сравнимой с Холокостом, но имеющей социальную, а не национальную окраску.
Именно поэтому, в свою очередь, власть в Российской Федерации решительно не заинтересована в объективных оценках коллективизации и голодомора в годы первой пятилетки, равно как и в увековечивании памяти миллионов погибших крестьян. Подобные действия сделали бы вновь актуальным вопрос о юридической и морально-нравственной оценке политических мероприятий Коммунистической партии. Признание сталинской государственной политики в 1929–1933 актом стратоцида – массовым уничтожением собственного населения по социальному признаку – вступило бы в резкое противоречие с ложной исторической памятью, укорененной в российском общественном сознании, и с попытками выстроить современную российскую государственность на признании ценности и позитивного характера советского периода. К сожалению, миллионные жертвы коллективизации на Украине будут использоваться лишь для политических манипуляций и создания русофобских мифов, а в России их последовательно будут предавать забвению, чтобы не допустить делегитимизации нынешней власти, не способной существовать без обращения к советской исторической традиции. "