IPB

Здравствуйте, гость ( Вход | Регистрация )

7 страниц V  « < 5 6 7  
Ответить в эту темуОткрыть новую тему
> Рассказы о жизни, вере, любви и тд
Сержио
сообщение 22.8.2010, 19:30
Сообщение #121


Оргкомитет МР
***

Группа: Оргкомитет МР
Сообщений: 485
Регистрация: 8.1.2010
Из: Москва
Пользователь №: 11824
Вероисповедание: Православие, РПЦ
Молодежная организация: Молодая Русь, Москва



Татьяна Недоспасова
"Ноев ковчег"


Это было в далекой древности, когда люди жили намного дольше, а звери ещё помнили человеческий язык.
В большом лесу жил любознательный еж. С некоторого времени он стал слышать стук топора на другой стороне леса, и ему очень захотелось узнать, что, собственно говоря, там происходит.
Однажды утром он взял свою дорожную палку и направился туда, откуда доносился стук. Там он увидел старого Ноя, который рубил огромные брёвна.
- Интересно, зачем ему столько бревен, да таких больших? Ведь они даже для дома велики! - размышлял еж, молча наблюдая, как трудится Ной.
Ёжик подбежал к Ною, но из скромности всё никак не решался задать ему свой вопрос.
Наконец, Ной прервал работу, опустил топор, сел на пень только что срубленного дерева и сказал:
- Я вижу, что тебе очень хочется узнать, чем я занимаюсь. Видишь ли, люди сделали уже столько зла, что земля вопиет к небу о помощи и избавлении. Поэтому Господь решил пресечь их беззакония, и как мне возвещено в откровении - на земле случится потоп.
- Как потоп?
- Да, погибнут нераскаянные грешники.
Видишь эти брёвна? Я строю ковчег. Когда построю, то буду бить в било и звать всех людей к покаянию.
Покаявшиеся спасутся в ковчеге, а не покаявшиеся погибнут.
- Люди-то людьми, а мы как же? Неужели из-за ваших грехов нам, зверям, погибать?
- В моём ковчеге будет место и для зверей. Кто услышит стук в било и придёт - спасутся в ковчеге. Не знаю только, что из этого получится, ведь вы все такие драчливые.
- Я знаю, Ной. Мы поставим условие, чтобы не драться, не кусаться и не пожирать друг друга. Кто согласен - пусть приходит, а несогласные - ну, раз уж они такие, пускай себе гибнут.
Ной промолчал. Потом взял топор и стал опять рубить дерево.
А что же ёж? Он стал думать о том, что быть может не все звери услышат стук в било, и тогда они погибнут. Ежа эта мысль сильно огорчила, и он решил пройти по всему лесу и предупредить всех животных о грозящей опасности.
Кто бежит со всех ножек? Это я - бедный ёжик.
Как же мне удастся всех успеть предупредить?
Ах, надо, надо поторопиться,
Вот-вот польётся с небес вода.
Должны все звери, должны все птицы
Узнать, что скоро придёт беда.
Ёж двинулся в путь. Он очень торопился, но уже через несколько десятков шагов увидел бегущего льва.
- Лев, постой У меня есть к тебе серьезный разговор.
Лев был очень гордого нрава, поскольку считал себя царем зверей, но впрочем к ежу он относился благосклонно, уважая его колючки. Не поворачивая головы, лев приостановился
- Лев, грозит потоп Ной будет стучать в било, и надо прийти в ковчег, чтобы не погибнуть.
У льва заблестели глаза.
- И там будут овцы и зайцы?
- Да, лев Но есть одно условие: не драться, не кусаться и не пожирать друг друга.
- Э, нет. Это не для меня.
- Подумай хорошенько, ведь ты погибнешь!
Лев побежал своей дорогой, а ёжик пошёл своей. Он рассказал об опасности птицам и просил, чтоб они предупредили остальных.
В таких странствиях он провёл несколько дней. Обойдя весь лес, ёжик вышел к реке. Там стоял огромный динозавр и ел папоротник.
- Динозавр, - прокричал ёж, - нам грозит опасность! Нужно укрыться в ковчеге.
Я прошу прощенья, динозавр,
Надвигается беда.
Может быть через одно мгновенье, да!
Чтобы звери после наводненья
Не исчезли без следа,
Спрятаться должны мы все в ковчеге, да!
Динозавр долго думал, затем посмотрел на ежа, посмотрел на папоротник и спросил:
- А там будет папоротник, а?
- Ну, нарви с собой немножко. В конце концов, можно и попоститься ради такого случая.
- Нет, сам постись. Я без свежего папоротника жить не могу, - отрезал динозавр и повернулся к ежу спиной.
Ёж вздохнул и спустился к реке. Он хотел было предупредить рыб, но потом сообразил, что рыбы и так живут в воде, и потому потоп им не страшен.
А на другой стороне реки стоял мамонт - огромный волосатый слон, отличавшийся непомерной ленью.
- Ма-амонт, - закричал ёж, - надо прийти в ковчег к Но-ою, чтобы не поги-и-ибнуть.
Мамонт лениво приоткрыл глаза, посмотрел на ежа и пробормотал:
- Идти?.. Нет... Мне бы стоять здесь, на солнышке. А потом хоть потоп.
Мамонт закрыл глаза, а ёжик побежал дальше.
Кто лентяй и обжора,
Тот спастись никак не сможет.
Надо поскорее остальных предупредить.
В ковчеге сможем мы все укрыться,
Когда польётся с небес вода,
Должны все звери, должны все птицы
Узнать, что скоро придёт беда.
Он встретил лису, зайца, барсука, медведя и всем рассказал о ковчеге. О домашних животных ёжик не беспокоился, потому что знал, что Ной обязательно возьмёт и корову, и козу, и собаку, и остальных.
Наконец, ёж обошёл весь лес и вернулся к себе домой. Надо было сушить грибы на дорогу. Тем временем Ной закончил строить свой ковчег. Он сделал деревянное било, стал ходить по земле и звать людей к покаянию. Но люди были очень заняты своими делами и забавами, так что смотрели на Ноя, как на сумасшедшего Так никто и не пришел к ковчегу Ноя, кроме его сыновей с женами.
А у ковчега уже суетился ёжик. Он бегал между животными и внимательно смотрел, все ли собрались, никто ли не опоздал. Звери были в полном сборе, не пришли только лев, динозавр и мамонт. На поляне возле ковчега стоял шум и гам- змеи шипели, вороны каркали, коровы мычали, все животные выражали своё недовольство и пренебрежение к окружающим.
Ёж не мог на это смотреть, он пробрался к ковчегу и с шумом захлопнул его дверь.
Тотчас стало тихо Все звери повернулись на дверь и удивленно посмотрели на ежа.
- Послушайте, звери! Вы все погибните, если не в воде, то от собственной злобы. Ещё несколько дней, и воды покроют всю землю! Пора же вам, наконец, прекратить вражду и понять, что ковчег стал нашим общим домом. И каждый из вас ценен, поскольку другого такого нет, и не будет. А поэтому вы не должны ни драться, ни кусаться, ни пожирать друг друга. Кто не согласен - оставайтесь себе на погибель, а кто согласен - заходи в ковчег.
Животные прекратили гам и молча двинулись к ковчегу. Никто не хотел оставаться. Забрались все, и когда Ной был готов закрыть дверь, прибежал лев. Ёж радостно воскликнул:
- Лев! И ты пришёл!
- Так что же, погибать что ли, раз овечек не дают?
- Молодец, лев.
И ёж провёл его на самое почётное место в зверином отделе ковчега.
И вот полил поливной дождь. Ёж глядел в окно и видел, как день ото дня увеличивалась вода. Скоро потоки подхватили ковчег, и он понёсся по волнам невесть куда. Ёж видел, как всё также стоял мамонт на своём месте, пока его не покрыла вода. А динозавр сам утонул, когда хотел достать папоротник.
- Что ж, - вздохнул ёж, - их погубили лень и обжорство. Мы больше никогда не увидим ни динозавра, ни мамонта. Так они и останутся допотопными животными.
В ковчеге некоторое время всё было спокойно. Звери были настолько испуганы происходящим, что плыли молча. А через несколько дней все свыклись с обстановкой, и каждый стал проявлять свой характер: змеи по каждому поводу шипели, птицы болтали о всякой чепухе, лиса рассказывала разные истории о своих подвигах, причём все они были чистой выдумкой, а заяц мучался от того, что завидовал другим. Часто ёж находил зайца в слезах.
- О чём ты плачешь, зайка?
- Я такой весь маленький, серенький. У всех что-нибудь да есть, а у меня ничего такого нет.
У лисички хвост трубой
Рыжий и пушистый, Лишь у зайки хвостик - ой,
Вовсе никудышный.
Хвостик длинный и простой
Есть у крошки мышки,
А у зайки хвостик - ой,
Всё равно, что шишка. А медведь такой большой,
И рычит отлично,
Только серый зайка - ой,
Всё равно, что лишний.
- Глупый ты, однако. Ты плохо смотришь Давай смотреть вместе. Вот например, у лисы рыжая шкура, так знаешь ли ты, как за ней гоняются охотники? Хорошо, у овечек - кудри Но посмотри, не такие же кудри на той одежде, которую носит жена Хама? У каждого есть свои достоинства и свои недостатки. Ты не завидуй тому, чего у тебя нет, но старайся в том, что имеешь, быть порядочным.
Так ёж утешал обиженных, мирил ссорившихся и старался изо всех сил, чтобы звери свои личные чувства подчинили той обшей беде, в которой они оказались.
Прошло сорок дней. Перестал лить дождь. Волны приутихли. Ковчег, плавно раскачиваясь, плыл по беспредельному океану.
К этому времени звери уже немножечко свыклись друг с другом, научились переносить недостатки ближних и разделять их скорби. Когда стали заканчиваться запасы, которые они взяли с собой в плаванье, то звери старались подбодрить друг друга.
И вот однажды утром Ной спустился к зверям и забрал ворона.
- Что это? - стали спрашивать животные, когда Ной ушёл. - Неужели и он так проголодался, что готов уже ворона съесть?!
- А почему ворона? - удивлённо спросил лев.
- Ну, наверное ворон много каркал и надоел нашему хозяину, - отозвалась лиса.
- Это что же получается? Мы условились не пожирать друг друга, а Ной?..
И все звери стали наперебой защищать несчастного ворона.
- Пусть он каркает много, у него голос такой, он не умеет по-другому, - сказал заяц, и все согласились.
Тогда ёж вызвался пойти к Ною и разведать о случившемся. Но пока проходили эти споры, спустился Ной и забрал голубя.
- Ну уж-шшш это слиш-ш-шком! - прошипела змея. - Голубь-то вообщ-ще самое без-з-зобидное сущ-щ-щество.
Во время странствий в ковчеге звери настолько хорошо усвоили, что каждый из них ценен и неповторим, что рассматривали поступок Ноя, как преступление.
Но Ной, конечно, и не думал съедать этих птиц, а хотел узнать, сошла ли вода, и выпускал их из ковчега, чтобы те улетели. Ведь если они не найдут сухое место, то обязательно вернутся, когда у них устанут крылья.
Ворон действительно скоро вернулся Когда же Ной выпустил голубя, то тот прилетел обратно с масличной веткой. Было ясно, что вода сходит На пасмурном небе засияла радуга, возвещающая Милость Божию.
А голубь пробрался к зверям и положил перед львом масличную ветку.
- Я знаю, что тебе труднее всех было в ковчеге Каждый день смотреть на овец и зайцев и не прикоснуться ни к кому из них! Да, лев, ты оказался выше зова желудка.
Со слезами лев ответил:
- Да что я? Я смотрел на вас всех, видел, что всем трудно, и сам терпел.
Звери плыли еще несколько дней, и когда сошла вода, Ной выпустил всех из ковчега Птицы разлетелись, змеи расползлись, животные разбежались, но еще долго-долго помнили они о масличной ветке, которая стала для них символом уважения, дружбы и любви друг к другу А на небе с тех пор время от времени стала появляться радуга, напоминавшая людям и зверям о беспредельной любви Господа к Своему творению.



--------------------
Вера не столько в том, что нас убедили доводы, сколько в том, что мы сделали выбор. Если же кто выберет неверие, никакие логические доводы его не убедят.
Клайв Льюис
Вернуться в начало страницы
 
+Ответить с цитированием данного сообщения
Сержио
сообщение 15.9.2010, 18:47
Сообщение #122


Оргкомитет МР
***

Группа: Оргкомитет МР
Сообщений: 485
Регистрация: 8.1.2010
Из: Москва
Пользователь №: 11824
Вероисповедание: Православие, РПЦ
Молодежная организация: Молодая Русь, Москва



Татьяна Недоспасова
"Сказка о воробье и ромашке"

Жил на свете одинокий воробей. Он порхал с ветки на ветку, весело чирикал с синичками и голубями, но всё же оставался очень одиноким.
Наступала осень. Все птицы собирались в стаи, летели на юг, и воробью становилось всё тоскливее. Улетали лебеди, утки, голуби. Они дружно галдели, созывая друг друга, слетались в огромные стаи, кружили над поляной и летели в теплые края.
А одинокий воробей остался чирикать на поляне. И ему бы совсем стало грустно, если бы не одна белая ромашка. Каждое утро она с восходом солнца поднимала свою головку, раскрывала лепестки и целый день смотрела на солнышко. Когда же наступал вечер, она сворачивала лепестки и засыпала до следующего утра. Воробью было радостно от чувства, что он не один на поляне, и когда ему становилось грустно, он летел к белой ромашке, садился рядом с ней и начинал вслед за ней глядеть на солнышко. А когда ромашка закрывала свои лепестки, то и воробей летел устраиваться на ночлег.
Так и жили вдвоём на поляне воробей и ромашка.
Но вот наступили холода. Осыпались листья с деревьев, шёл дождь, и ромашка стала реже смотреть на солнце. Воробей очень боялся, что она замёрзнет, и принёс ей в клюве камышиного пуха. Но ромашка чахла.
Однажды утром воробей проснулся от холода, поглядел на землю и увидел снег. Он слетел к ромашке, но та вся съёжилась от холода, опустила головку на камышиный пух и покоричневела.
Жалобно зачирикал воробей. На всей поляне он остался совершенно одиноким. Не с кем было вместе вставать и смотреть на солнце, не с кем было разделить свою грусть.
Жил на свете воробей
тоненькие ножки,
Он чирикал меж ветвей
и клевал он крошки.
И была у воробья
добрая подружка,
Вместе солнышко встречать
было им так нужно.
Замела бела метель
стёжки и дорожки
И попрятала зверей
в норки и берложки.
Наклонилась до земли
милая ромашка,
Солнце спряталось вдали,
потонув в овражке.
Долго плакал воробей о погибшей ромашке. Он обложил её пухом, насыпал холмик и каждый день летал на её могилку плакать о своём одиночестве.
Так прошла вся зима. И вот зазвенела осенняя капель. Стало ярче пригревать солнышко. А из-за холмика, в котором лежала умершая ромашка, пробился зелёный бутончик.
Слетались птицы на поляну, вернулись с юга утки, но воробей всё грустил о своей погибшей подруге. Ему было одиноко и среди птиц, и с травками.
Он только сидел у могилки и плакал о белой ромашке.
Большая слеза скатилась с его клюва и попала прямо на зелёный бутон. И вот, о чудо!
Бутон раскрылся, и на воробья взглянула его ромашка.
- Чирик! Так значит ты не умерла?! Чик-чик!
- Нет, но согретая теплом твоей любви, камышиного пуха и твоих слез, я перенесла холодную зиму. И вот я снова на поляне, ведь смерть бессильна там, где царит любовь.
- Чик-чик-чук, разве? А как же люди, чирик, что на кладбище за поляной плачут о своих умерших?
- Плачут лишь те, кто не знает Бога. Ведь Бог есть любовь, и в ком царит Бог - смерть бессильна. Их ждет воскресение.
Эта мысль очень поразила его, но он был уверен в истинности слов ромашки, ведь воробей своими глазами видел, как она воскресла. Для него сразу открылся новый мир вечности, где нет смерти и зла, а царствует лишь Бог и любовь. Ему очень захотелось рассказать об этом всем птицам и людям, которые плакали на кладбище об умерших. И воробей полетел на кладбище, чтобы там чирикать всем плачущим о воскресении мертвых.


--------------------
Вера не столько в том, что нас убедили доводы, сколько в том, что мы сделали выбор. Если же кто выберет неверие, никакие логические доводы его не убедят.
Клайв Льюис
Вернуться в начало страницы
 
+Ответить с цитированием данного сообщения
Сержио
сообщение 17.10.2010, 12:02
Сообщение #123


Оргкомитет МР
***

Группа: Оргкомитет МР
Сообщений: 485
Регистрация: 8.1.2010
Из: Москва
Пользователь №: 11824
Вероисповедание: Православие, РПЦ
Молодежная организация: Молодая Русь, Москва




А вас кто ждет?
- Звонил Иван. Он просит помочь ему с оформлением документов для усыновления ребенка жены. Нужно выяснить, какие документы нужны, все требования, куда идти. Займешься?
- Да.
Интересно, как это люди детей усыновляют. Такие жуткие истории по телевизору и про усыновление, и про детские дома показывают. Интересно, а что такое детский дом? Какие там дети? Вот узнаю заодно, посмотрю, сложно ли. А вдруг и я когда-нибудь усыновлю?
- Я тебе нашел пару ссылок: innewfamily.ru и 7ya.ru. Посмотри, там, по-моему, все есть.
Интересно. Конференция усыновителей... Оказывается, столько людей усыновляют детей. А какие дети красивые. Просто чудо! Странно, и проблемы у этих людей совершенно обычные, как и у всех. И дети совершенно нормальные, вопреки рассказам наших СМИ. И оказывается, для усыновления нужно-то всего каких-то 6 бумажек. И не нужно платить бешеные деньги. И не нужно во дворце жить...
Каждый мой рабочий день теперь начинается почему-то с просмотра конференции. Я не собираюсь никого усыновлять. В ближайшие несколько лет, до появления своих, пока не переедем в квартиру побольше, пока не поступлю в аспирантуру, пока не буду уверена, что смогу всех обеспечить, пока... да тысяча таких "пока".
Я просто смотрю фотографии детей. Какими они бывают? Оказывается, есть даже банк данных, где фотографии деток можно посмотреть. Какие же они все хорошенькие! Если бы я усыновляла, то кого? Наверное, девочку... Лет 3-х. Темноволосую, кареглазую. Всегда мечтала о дочке.
Так много сайтов, так много детей. Как же жаль их... Сайт Регионального оператора Ивановской области. Молодцы! Такой сайт хороший. И фотографии деток такие все удачные, красивые. СТОП! ДА ВЫ ЧТО??? ЧТО ЗДЕСЬ ДЕЛАЕТ МОЯ ДОЧКА??? Это у меня будет такая дочка через несколько лет. Такой у нее будет носик, ротик, глазки, волосы. Такая же улыбка с ямочками. Именно такой я себе ее всегда и представляла!
Больше не получается нормально работать, не получается оторваться от конференции, не получается выбросить из головы. И уже ни одна из причин не усыновлять прямо сейчас не кажется весомой. Ну и что, что тесно дома, ну и что, что заработанного только на себя хватает, ну и что, что времени и опыта нет. Подвинемся, на себя меньше тратить буду, время найду, опыта наберусь.
Опять уже родная конференция. И фотография моей дочки: "Маленькой шамаханской царице нужна смелая мама". Да тут я, тут! Это моя дочка! А, кстати, почему мама должна быть "смелая"? Нахожу фотографию моей дочки в Федеральном банке данных о детях, оставшихся без попечения родителей. Какой-то диагноз неизвестный. Сейчас Яндекс все объяснит.
Объяснил... Гематология. Странная первая мысль: поплакать? Не, лучше поискать, лечится ли. Куча статей, в которых не понимаю ни одного слова, зато отлично понимаю последнее предложение. "Прогноз благоприятный". А это значит, все будет хорошо!
Уговариваю мужа взять девочку из детдома. Уговариваю долго. Четкое и внятное "НЕТ". Может, передумает?
Пишу какое-то глупое сообщение в конференцию:
- Совсем забрать не могу. Но можно ли взять в гости?
- Нельзя, маленькая еще. А почему не можете совсем забрать?
Привожу тысячу уважительных причин. Сейчас понимаю, какой ерундой казалась моя тысяча причин тем, кто уже забрал своих деток и знает, что нет ни одной причины, чтобы не забирать ребенка ОТТУДА прямо сейчас.
Получаю сообщение: "А Вы случайно не о Маше пишете? Напишите мне по эл.почте." Пишу. Мой маленький первый шажок к дочке. Я могу поехать с волонтерами, которые едут в этот детдом с помощью.
Звоню подруге, которая недавно потеряла маму из-за рака:
- У той девочки, помнишь, я тебе о ней говорила, гематология:
- Лечится?
- Лечится.
- Ну, кого-то находит в начале жизни, кого-то - в конце, если суждено - не убежишь. Вылечится. Все будет хорошо.
Спасибо! У нас точно все будет хорошо! Я это знала. Но просто нужно было почему-то, чтобы кто-то мне это уверенно подтвердил.
Уговариваю мужа поехать. Уговорила! Накануне поездки машина ломается. Ехать на ней так далеко нельзя. А машина уже под завязку забита вещами, которые собирали волонтеры и которые нужно отвезти в детдом. Я мечусь. Выручает мой папа. Едем все вместе, будущие мама, папа, бабушка, дедушка. Правда, будущие бабушка и дедушка о своей будущей роли пока и не подозревают.
Маленькая, совсем крошечная для своих 5 лет, худенькая, совершенно смуглая, черные волосы и черные глаза. С фотографией ничего общего. Глазки опущены в пол, но когда берешь на руки или разговариваешь - улыбается.
- Мам, я приехала к этой девочке.
- Ты хочешь ее забрать???
- Да.
Два месяца уговоров, переживаний, слез, ссор. Всем страшно. Всем кажется, я не справлюсь, я не готова, это очень тяжело, воспитывать приемного ребенка, это такая ответственность! А диагноз? И вообще, с чего вдруг? Своих сначала надо. А мне не страшно. Потому что я справлюсь. Я просто хочу забрать оттуда свою дочку. У меня есть силы, у меня есть желание дать этому ребенку все и сделать для него все, что делали для меня мои родители, я справлюсь с любым поведением, с любой адаптацией, с любыми диагнозами. И заберу своего ребенка домой!
Параллельно с уговорами семьи собираю документы. Спотыкаюсь на каждом шагу. Опека, медицина. Все пройдено. Сложно, долго. Но все готово!
В день рождения моей сестренки звонок: "Приезжайте за дочкой. Документы готовы". Любимая дочка и обожаемая внучка дома! Замечательная, умная, красивая, потрясающая!
Через 3 месяца вместо "глаз в пол" - круглосуточное стояние на ушах и смех; вместо невнятных палочек – рисуем и солнышко, и дом, и кошку; знаем уже почти все буквы и умеем их писать; умеем считать почти до 10; с легкостью проходим все тесты из книжек "для детей 5-6 лет"; вместо отдельных слов и кратких предложений – длинные и интересные рассказы. А как мы поём!
У меня не было страха (ах, что там за гены?), не было сомнений (зачем я это делаю?), не было неуверенности (вдруг не справлюсь!). Ведь неважно, кем станет дочка, как она будет учиться. Важно, что у нашей дочки теперь есть семья, которая очень ее любит и очень постарается, чтобы у нашей Машуньки все было хорошо.
...Разговор в детском саду:
Маша: - А у тебя есть дочка?
Воспитатель: - Нет, у меня только сынок.
Маша: - А ты точно знаешь? Может, есть дочка?
Воспитатель: - Нет у меня дочки, я точно знаю.
Маша: - Ну, ты все-таки подумай. Вдруг у тебя есть дочка. Она в больнице ждет. А ты и не знаешь smile.gif
А Вас кто ждет?

http://www.7ya.ru/articles/6002.aspx



--------------------
Вера не столько в том, что нас убедили доводы, сколько в том, что мы сделали выбор. Если же кто выберет неверие, никакие логические доводы его не убедят.
Клайв Льюис
Вернуться в начало страницы
 
+Ответить с цитированием данного сообщения
Сержио
сообщение 11.9.2011, 21:41
Сообщение #124


Оргкомитет МР
***

Группа: Оргкомитет МР
Сообщений: 485
Регистрация: 8.1.2010
Из: Москва
Пользователь №: 11824
Вероисповедание: Православие, РПЦ
Молодежная организация: Молодая Русь, Москва



Андрэ Моруа. Проклятье Золотого тельца




Войдя в нью-йоркский ресторан "Золотая змея", где я был завсегдатаем, я
сразу заметил за первым столиком маленького старичка, перед которым лежал
большой кровавый бифштекс. По правде говоря, вначале мое внимание привлекло
свежее мясо, которое в эти годы было редкостью, но потом меня заинтересовал
и сам старик с печальным, тонким лицом. Я сразу почувствовал, что встречал
его прежде, не то в Париже, не то где-то еще. Усевшись за столик, я подозвал
хозяина, расторопного и ловкого уроженца Перигора, который сумел превратить
этот маленький тесный подвальчик в приют гурманов.
- Скажите-ка, господин Робер, кто этот посетитель, который сидит справа
от двери? Ведь он француз?
- Который? Тот, что сидит один за столиком? Это господин Борак. Он
бывает у нас ежедневно.
- Борак? Промышленник? Ну, конечно же, теперь и я узнаю. Но прежде я
его ни разу у вас не видел.
- Он обычно приходит раньше всех. Он любит одиночество.
Хозяин наклонился к моему столику и добавил, понизив голос:
- Чудаки они какие-то, он и его жена... Право слово, чудаки. Вот
видите, сейчас он завтракает один. А приходите сегодня вечером в семь часов,
и вы застанете его жену-она будет обедать тоже одна. Можно подумать, что им
тошно глядеть друг на друга. А на самом деле живут душа в душу... Они
снимают номер в отеле "Дель-монико"... Понять я их не могу. Загадка, да и
только...
- Хозяин! - окликнул гарсон.- Счет на пятнадцатый столик.
Господин Робер отошел, а я продолжал думать о странной чете. Борак...
Ну конечно, я был с ним знаком
(107) в Париже. В те годы, между двумя мировыми войнами, он постоянно
бывал у драматурга Фабера, который испытывал к нему необъяснимое тяготение;
видимо, их объединяла общая мания-надежное помещение капитала и страх
потерять нажитые деньги. Борак... Ему, должно быть, теперь лет восемьдесят.
Я вспомнил, что около 1923 года он удалился от дел, сколотив капиталец в
несколько миллионов. В ту пору его приводило в отчаяние падение франка.
- Безобразие!-возмущался он.-Я сорок лет трудился в поте лица, чтобы
кончить дни в нищете. Мало того, что моя рента и облигации больше гроша
ломаного не стоят, акции промышленных предприятий тоже перестали
подниматься. Деньги тают на глазах. Что будет с нами на старости лет?
- Берите пример с меня,-советовал ему Фабер.- Я обратил все свои деньги
в фунты... Это вполне надежная валюта.
Когда года три-четыре спустя я вновь увидел обоих приятелей, они были в
смятении. Борак последовал совету Фабера, но после этого Пуанкаре удалось
поднять курс франка, и фунт сильно упал. Теперь Борак думал только о том,
как уклониться от подоходного налога,который в ту пору начал расти.
- Какой вы ребенок,- твердил ему Фабер.- Послушайте меня... На свете
есть одна-единственная незыблемая ценность-золото... Приобрети вы в 1918
году золотые слитки, у вас не оказалось бы явных доходов, никто не облагал
бы вас налогами, и были бы вы теперь куда богаче... Обратите все ваши
ценности в золото и спите себе спокойно.
Супруги Борак послушались Фабера. Они купили золото, абонировали сейф в
банке и время от времени, млея от восторга, наведывались в этот финансовый
храм поклониться своему идолу. Потом я лет на десять потерял их из виду.
Встретил я их уже в 1937 году-у торговца картинами в Фобур-Сент-Оноре. Борак
держался с грустным достоинством, мадам Борак, маленькая, чистенькая
старушка в черном шелковом платье с жабо из кружев, казалась наивной и
непосредственной. Борак, конфузясь, попросил у меня совета:
- Вы, дорогой друг, сами человек искусства. Как, по-вашему, можно еще
надеяться на то, что импрессио-
(108) нисты снова поднимутся в цене? Не знаете?.. Многие считают это
возможным, но ведь их полотна и без того уже сильно подорожали... Эх,
приобрести бы мне импрессионистов в начале века... А еще лучше было бы,
конечно, узнать наперед, какая школа войдет в моду, и скупить сейчас картины
за бесценок. Да вот беда: заранее никто ни за что не может поручиться... Ну
и времена! Даже эксперты тут бессильны! Поверите ли, мой дорогой, я их
спрашиваю: "На что в ближайшее время поднимутся цены?" А они колеблются,
запинаются. Один говорит: на Утрилло, другой - на Пикассо... Но все это
слишком уж известные имена.
- Ну, а ваше золото? - спросил я его.
- Оно у меня.. у меня... Я приобрел еще много новых слитков... Но
правительство поговаривает о реквизиции золота, о том, чтобы вскрыть
сейфы... Подумать страшно... Я знаю, вы скажете, что самое умное перевести
все за границу... Так-то оно так... Но куда? Британское правительство
действует так же круто, как наше... Голландия и Швейцария в случае войны
подвергаются слишком большой опасности... Остаются Соединенные Штаты, но с
тех пор, как там Рузвельт, доллар тоже... И потом придется переехать туда на
жительство, чтобы в один прекрасный день мы не оказались отрезанными от
наших капиталов...
Не помню уж, что я ему тогда ответил. Меня начала раздражать эта чета,
не интересующаяся ничем, кроме своей кубышки, когда вокруг рушилась
цивилизация. У выхода из галереи я простился с ними и долго глядел, как эти
две благовоспитанные и зловещие фигурки в черном удаляются осторожными
мелкими шажками. И вот теперь я встретил Борака в "Золотой змее" на Лексинг-
? тон-авеню. Где их застигла война? Каким ветром занесло в Нью-Йорк?
Любопытство меня одолело, и, когда Борак поднялся со своего места, я подошел
к нему и назвал свое имя.
- О, еще бы, конечно, помню,-сказал он.-Как я рад видеть вас, дорогой
мой. Надеюсь, вы окажете нам честь и зайдете на чашку чая. Мы живем в отеле
"Дель-монико". Жена будет счастлива... .Мы здесь очень скучаем, ведь ни она,
ни я не знаем английского...
- И вы постоянно живете в Америке?
(109)
-- У нас нет другого выхода,- ответил он.- Приходите, я вам все
объясню. Завтра к пяти часам.
Я принял приглашение и явился точно в назначенное время. Мадам Борак
была в том же черном шелковом платье с белым кружевным жабо, что и в 1923
году, и с великолепными жемчугами на шее. Она показалась мне очень
удрученной.
- Мне так скучно,- пожаловалась она.- Мы заперты в этих двух комнатах,
поблизости ни одной знакомой души... Вот уж не думала я, что придется
доживать свой век в изгнании.
- Но кто же вас принуждает к этому, мадам?- спросил я.- Насколько мне
известно, у вас нет особых личных причин бояться немцев. То есть я, конечно,
понимаю, что вы не хотели жить под их властью, но пойти на добровольное
изгнание, уехать в страну, языка которой вы не знаете...
- Что вы, немцы тут ни при чем,- сказала она.- Мы приехали сюда задолго
до войны.
Ее муж встал, открыл дверь в коридор и, убедив^ шись, что нас никто не
подслушивает, запер ее на ключ, возвратился и шепотом сказал:
- Я вам все объясню. Я уверен, что на вашу скромность можно положиться,
а дружеский совет пришелся бы нам как нельзя кстати. У меня здесь, правда,
есть свой адвокат, но вы меня лучше поймете... Видите ли... Не знаю, помните
ли вы, что после прихода к власти Народного фронта мы сочли опасным хранить
золото во французском банке и нашли тайный надежный способ переправить его в
Соединенные Штаты. Само собой разумеется, мы и сами решили сюда перебраться.
Не могли же мы бросить свое золото на произвол судьбы... Словом, тут и
объяснять нечего... Однако в 1938 году мы обратили золото в бумажные
доллары. Мы считали (и оказались правы), что в Америке девальвации больше не
будет, да вдобавок кое-кто из осведомленных людей сообщил нам, что новые
геологические изыскания русских понизят курс золота... Тут-то и возник
вопрос: как хранить наши деньги? Открыть счет в банке? Обратить их в ценные
бумаги? В акции?.. Если бы мы купили американские ценные бумаги, пришлось бы
платить подоходный налог, а он здесь очень велик... Поэтому мы' все оставили
в бумажных долларах,
(110)
Я, не выдержав, перебил его:
- Стало быть, для того чтобы не платить пятидесятипроцентного налога,
вы добровольно обложили себя налогом стопроцентным?
- Тут были еще и другие причины,-продолжал он еще более таинственным
тоном.- Мы чувствовали, что приближается война, и боялись, как бы
правительство не заморозило банковские счета и не вскрыло сейфы, тем более
что у нас нет американского гражданства... Вот мы и решили всегда хранить
наши деньги при себе.
- То есть как "при себе"? - воскликнул я.-? Здесь, в отеле?
Оба кивнули головой, изобразив какое-то подобие улыбки, и обменялись
взглядом, полным лукавого самодовольства.
- Да,- продолжал он еле слышно.- Здесь, в отеле. Мы сложили все - и
доллары, и немного золота - в большой чемодан. Он здесь, в нашей спальне.
Борак встал, открыл дверь в смежную комнату и, подведя меня к порогу,
показал ничем не примечательный с виду черный чемодан.
- Вот он,- шепнул Борак и почти благоговейно прикрыл дверь.
- А вы не боитесь, что кто-нибудь проведает об этом чемодане с
сокровищами? Подумайте, какой соблазн для воров!
^- Нет,-сказал он.-Во-первых, о чемодане не знает никто, кроме нашего
адвоката... и вас, а вам я всецело доверяю... Нет уж, поверьте мне, мы все
обдумали. Чемодан никогда не привлекает такого внимания, как, скажем, кофр.
Никому не придет в голову, что в нем хранится целое состояние. Да вдобавок
мы оба сторожим эту комнату и днем и ночью.
- И вы никогда не выходите?
- Вместе никогда! У нас есть револьвер, мы держим его в ящике комода,
по соседству с чемоданом, и один из нас всегда дежурит в номере... Я хожу
завтракать во французский ресторан, где мы с вами встретились. Жена там
обедает. И чемодан никогда не остается без присмотра. Понимаете?
- Нет, дорогой господин Борак, не понимаю, не могу понять, ради чего вы
обрекли себя на эту жалкую жизнь, на это мучительное затворничество...
Налоги?
(Ill)
Да черт с ними! Разве ваших денег не хватит вам с лихвой до конца
жизни?
- Не в этом дело,- ответил он.- Не хочу я отдавать другим то, что нажил
с таким трудом.
Я попытался переменить тему разговора. Борак был человек образованный,
он знал историю; я попробовал было напомнить ему о коллекции автографов,
которую он когда-то собирал, но его жена, еще сильнее мужа одержимая
навязчивой идеей, вновь вернулась к единственному волновавшему ее предмету.
- Я боюсь одного человека,- шепотом сказала она.- Это немец,
метрдотель, который приносит нам в номер утренний завтрак. Он иногда так
поглядывает на эту дверь, что внушает мне подозрение. Правда, в эти часы мы
оба бываем дома, поэтому я надеюсь, что опасность не так уж велика.
Другой их заботой была собака. Красивый пудель, на редкость смышленый,
всегда лежал в углу гостиной, но трижды в день его надо было выводить
гулять. Эту обязанность супруги также выполняли по очереди. Я ушел от них
вне себя: меня бесило упорство этих маньяков, и в то же время их одержимость
чем-то притягивала меня.
С тех пор я часто.уходил со службы пораньше, чтобы ровно в семь часов
попасть в "Золотую змею". Тут я подсаживался к столику мадам Борак. Она была
словоохотливей мужа и более простодушно поверяла мне свои тревоги и планы.
- Эжен - человек редкого ума,- сказала она мне однажды вечером.- Он
всегда все предусматривает. Нынче ночью ему пришло в голову: а что, если они
вдруг возьмут да прикажут обменять деньги для борьбы с тезаврацией. Как
тогда быть? Ведь нам придется предъявить наши доллары.
- Ну и что за беда?
- Очень даже большая беда,- ответила мадам Борак.-Ведь в 1943 году,
когда американское казначейство объявило перепись имущества эмигрантов, мы
ничего не предъявили... А теперь у нас могут быть серьезные неприятности...
Но у Эжена зародился новый план. Говорят, что в некоторых республиках Южной
Америки вообще нет подоходного налога. Если бы нам удалось переправить туда
наши деньги...
(112)
- Но как же их переправить без предъявления на таможне?
- Эжен считает, что сначала надо принять гражданство той страны, куда
мы решим переселиться. Если мы станем, например, уругвайцами, то по закону
сможем перевезти деньги.
Идея эта так меня восхитила, что на другой день я пришел в ресторан к
завтраку. Борак всегда радовался моему приходу.
- Милости прошу,- приветствовал он меня.- Вы пришли как нельзя более
кстати: мне нужно навести у вас кое-какие справки. Не знаете ли вы, какие
формальности необходимы, чтобы стать гражданином Венесуэлы?
- Ей-богу, не знаю,- сказал я.
- А Колумбии?
- Понятия не имею. Лучше всего обратитесь в консульства этих
государств.
- В консульства! Да вы с ума сошли!.. Чтобы привлечь внимание?
Он с отвращением отодвинул тарелку с жареным цыпленком и вздохнул:
- Что за времена! Подумать только, что, родись мы в 1830 году, мы
прожили бы свою жизнь спокойно, не зная налоговой инквизиции и не боясь, что
нас ограбят! А нынче что ни страна-то разбойник с большой дороги... Даже
Англия... Я там припрятал несколько картин и гобеленов, и теперь хотел их
перевезти сюда. Знаете, чего они от меня потребовали? Платы за право вывоза
в размере ста процентов стоимости, а ведь это равносильно конфискации. Ну
прямо грабеж среди бела дня, настоящий грабеж...
Вскоре после этого мне пришлось уехать по делам в Калифорнию, так и не
узнав, кем в конце концов стали Бораки - уругвайцами, венесуэльцами или
колумбийцами. Вернувшись через год в Нью-Йорк, я спросил о них хозяина
"Золотой змеи" господина Робера.
- Как поживают Бораки? По-прежнему ходят к вам?
- Что вы,-ответил он.-Разве вы не знаете? Она в прошлом месяце умерла,
кажется, от разрыва сердца, и с того дня я не видел мужа. Должно быть,
захворал с горя.
Но я подумал, что причина исчезновения Борака
( 113) совсем в другом. Я написал старику несколько слов, выразив ему
соболезнование, и попросил разрешения его навестить. На другой день он
позвонил мне по телефону и пригласил .зайти. Он осунулся, побледнел, губы
стали совсем бескровные, голос еле слышен.
- Я только вчера узнал о постигшем вас несчастье,- сказал я,- не могу
ли я быть вам чем-нибудь полезен, ведь я догадываюсь, что ваша горестная
утрата, помимо всего прочего, донельзя усложнила вашу жизнь.
- Нет, нет, нисколько...-ответил он.-Я просто решил больше не
отлучаться из дому... Другого выхода у меня нет. Оставить чемодан я боюсь, а
доверить мне его некому... Поэтому я распорядился, чтобы еду мне приносили
сюда, прямо в комнату.
- Но ведь вам, наверно, в тягость такое полное затворничество?
- Нет, нет, ничуть... Ко всему привыкаешь... Я гляжу из окна на
прохожих, на машины... И потом, знаете, при этом образе жизни я наконец
изведал чувство полной безопасности... Прежде я, бывало, выходил завтракать
и целый час не знал покоя: все думал, не случилось ли чего в мое
отсутствие... Конечно, дома оставалась моя бедная жена, но я представить
себе не мог, как она справится с револьвером, особенно при ее больном
сердце... А теперь я держу дверь приоткрытой, и чемодан всегда у меня на
глазах... Стало быть, все, чем я дорожу, всегда со мною... А это
вознаграждает меня за многие лишения... Вот только Фердинанда жалко.
Пудель, услышав свое имя, подошел и, усевшись у ног хозяина, бросил на
него вопросительный взгляд.
- Вот видите, сам я теперь не могу его выводить, но зато я нанял
рассыльного-bell-boy, как их здесь называют... Не пойму, почему они не могут
называть их "рассыльными", как все люди? Ей-богу, они меня с ума сведут
своим английским! Так вот, я нанял мальчишку, и тот за небольшую плату
выводит Фердинанда на прогулку... Стало быть, и эта проблема решена... Я
очень вам признателен, мой друг, за вашу готовность помочь мне, но мне
ничего не надо, спасибо.
- А. в Южную Америку вы раздумали ехать?
- Конечно, друг мой, конечно... Что мне там теперь делать? Вашингтон
больше не говорит об обмене денег, а в мои годы...
(114)
Он и в самом деле сильно постарел, а образ жизни, который он вел, вряд
ли шел ему на пользу. Румянец исчез с его щек, и говорил он с трудом.
"Можно ли вообще причислить его к живым?" - подумал я.
Убедившись, что ничем не могу ему помочь, я откланялся. Я решил изредка
навещать его, но через несколько дней, раскрыв "Нью-Йорк тайме", сразу
обратил внимание на заголовок: "Смерть французского эмигранта. Чемодан,
набитый долларами!" Я пробежал заметку: в самом деле, речь шла о моем
Бораке. Утром его нашли мертвым: он лежал на черном чемодане, накрывшись
одеялом. Умер он естественной смертью, и все его сокровища были в целости и
сохранности. Я зашел в отель "Дельмонико", чтобы разузнать о дне похорон. У
служащего справочного бюро я спросил, что сталось с Фердинандом.
- Кому отдали пуделя господина Борака?
- Никто его не востребовал,-ответил тот.-И мы отправили его на
живодерню.
- А деньги?
- Если не объявятся наследники, они перейдут в собственность
американского правительства.
- Что ж, прекрасный конец,- сказал я. При этом я имел в виду судьбу
денег.



--------------------
Вера не столько в том, что нас убедили доводы, сколько в том, что мы сделали выбор. Если же кто выберет неверие, никакие логические доводы его не убедят.
Клайв Льюис
Вернуться в начало страницы
 
+Ответить с цитированием данного сообщения
Сержио
сообщение 11.9.2011, 21:42
Сообщение #125


Оргкомитет МР
***

Группа: Оргкомитет МР
Сообщений: 485
Регистрация: 8.1.2010
Из: Москва
Пользователь №: 11824
Вероисповедание: Православие, РПЦ
Молодежная организация: Молодая Русь, Москва



Андрэ Моруа. Проклятье Золотого тельца




Войдя в нью-йоркский ресторан "Золотая змея", где я был завсегдатаем, я
сразу заметил за первым столиком маленького старичка, перед которым лежал
большой кровавый бифштекс. По правде говоря, вначале мое внимание привлекло
свежее мясо, которое в эти годы было редкостью, но потом меня заинтересовал
и сам старик с печальным, тонким лицом. Я сразу почувствовал, что встречал
его прежде, не то в Париже, не то где-то еще. Усевшись за столик, я подозвал
хозяина, расторопного и ловкого уроженца Перигора, который сумел превратить
этот маленький тесный подвальчик в приют гурманов.
- Скажите-ка, господин Робер, кто этот посетитель, который сидит справа
от двери? Ведь он француз?
- Который? Тот, что сидит один за столиком? Это господин Борак. Он
бывает у нас ежедневно.
- Борак? Промышленник? Ну, конечно же, теперь и я узнаю. Но прежде я
его ни разу у вас не видел.
- Он обычно приходит раньше всех. Он любит одиночество.
Хозяин наклонился к моему столику и добавил, понизив голос:
- Чудаки они какие-то, он и его жена... Право слово, чудаки. Вот
видите, сейчас он завтракает один. А приходите сегодня вечером в семь часов,
и вы застанете его жену-она будет обедать тоже одна. Можно подумать, что им
тошно глядеть друг на друга. А на самом деле живут душа в душу... Они
снимают номер в отеле "Дель-монико"... Понять я их не могу. Загадка, да и
только...
- Хозяин! - окликнул гарсон.- Счет на пятнадцатый столик.
Господин Робер отошел, а я продолжал думать о странной чете. Борак...
Ну конечно, я был с ним знаком
(107) в Париже. В те годы, между двумя мировыми войнами, он постоянно
бывал у драматурга Фабера, который испытывал к нему необъяснимое тяготение;
видимо, их объединяла общая мания-надежное помещение капитала и страх
потерять нажитые деньги. Борак... Ему, должно быть, теперь лет восемьдесят.
Я вспомнил, что около 1923 года он удалился от дел, сколотив капиталец в
несколько миллионов. В ту пору его приводило в отчаяние падение франка.
- Безобразие!-возмущался он.-Я сорок лет трудился в поте лица, чтобы
кончить дни в нищете. Мало того, что моя рента и облигации больше гроша
ломаного не стоят, акции промышленных предприятий тоже перестали
подниматься. Деньги тают на глазах. Что будет с нами на старости лет?
- Берите пример с меня,-советовал ему Фабер.- Я обратил все свои деньги
в фунты... Это вполне надежная валюта.
Когда года три-четыре спустя я вновь увидел обоих приятелей, они были в
смятении. Борак последовал совету Фабера, но после этого Пуанкаре удалось
поднять курс франка, и фунт сильно упал. Теперь Борак думал только о том,
как уклониться от подоходного налога,который в ту пору начал расти.
- Какой вы ребенок,- твердил ему Фабер.- Послушайте меня... На свете
есть одна-единственная незыблемая ценность-золото... Приобрети вы в 1918
году золотые слитки, у вас не оказалось бы явных доходов, никто не облагал
бы вас налогами, и были бы вы теперь куда богаче... Обратите все ваши
ценности в золото и спите себе спокойно.
Супруги Борак послушались Фабера. Они купили золото, абонировали сейф в
банке и время от времени, млея от восторга, наведывались в этот финансовый
храм поклониться своему идолу. Потом я лет на десять потерял их из виду.
Встретил я их уже в 1937 году-у торговца картинами в Фобур-Сент-Оноре. Борак
держался с грустным достоинством, мадам Борак, маленькая, чистенькая
старушка в черном шелковом платье с жабо из кружев, казалась наивной и
непосредственной. Борак, конфузясь, попросил у меня совета:
- Вы, дорогой друг, сами человек искусства. Как, по-вашему, можно еще
надеяться на то, что импрессио-
(108) нисты снова поднимутся в цене? Не знаете?.. Многие считают это
возможным, но ведь их полотна и без того уже сильно подорожали... Эх,
приобрести бы мне импрессионистов в начале века... А еще лучше было бы,
конечно, узнать наперед, какая школа войдет в моду, и скупить сейчас картины
за бесценок. Да вот беда: заранее никто ни за что не может поручиться... Ну
и времена! Даже эксперты тут бессильны! Поверите ли, мой дорогой, я их
спрашиваю: "На что в ближайшее время поднимутся цены?" А они колеблются,
запинаются. Один говорит: на Утрилло, другой - на Пикассо... Но все это
слишком уж известные имена.
- Ну, а ваше золото? - спросил я его.
- Оно у меня.. у меня... Я приобрел еще много новых слитков... Но
правительство поговаривает о реквизиции золота, о том, чтобы вскрыть
сейфы... Подумать страшно... Я знаю, вы скажете, что самое умное перевести
все за границу... Так-то оно так... Но куда? Британское правительство
действует так же круто, как наше... Голландия и Швейцария в случае войны
подвергаются слишком большой опасности... Остаются Соединенные Штаты, но с
тех пор, как там Рузвельт, доллар тоже... И потом придется переехать туда на
жительство, чтобы в один прекрасный день мы не оказались отрезанными от
наших капиталов...
Не помню уж, что я ему тогда ответил. Меня начала раздражать эта чета,
не интересующаяся ничем, кроме своей кубышки, когда вокруг рушилась
цивилизация. У выхода из галереи я простился с ними и долго глядел, как эти
две благовоспитанные и зловещие фигурки в черном удаляются осторожными
мелкими шажками. И вот теперь я встретил Борака в "Золотой змее" на Лексинг-
? тон-авеню. Где их застигла война? Каким ветром занесло в Нью-Йорк?
Любопытство меня одолело, и, когда Борак поднялся со своего места, я подошел
к нему и назвал свое имя.
- О, еще бы, конечно, помню,-сказал он.-Как я рад видеть вас, дорогой
мой. Надеюсь, вы окажете нам честь и зайдете на чашку чая. Мы живем в отеле
"Дель-монико". Жена будет счастлива... .Мы здесь очень скучаем, ведь ни она,
ни я не знаем английского...
- И вы постоянно живете в Америке?
(109)
-- У нас нет другого выхода,- ответил он.- Приходите, я вам все
объясню. Завтра к пяти часам.
Я принял приглашение и явился точно в назначенное время. Мадам Борак
была в том же черном шелковом платье с белым кружевным жабо, что и в 1923
году, и с великолепными жемчугами на шее. Она показалась мне очень
удрученной.
- Мне так скучно,- пожаловалась она.- Мы заперты в этих двух комнатах,
поблизости ни одной знакомой души... Вот уж не думала я, что придется
доживать свой век в изгнании.
- Но кто же вас принуждает к этому, мадам?- спросил я.- Насколько мне
известно, у вас нет особых личных причин бояться немцев. То есть я, конечно,
понимаю, что вы не хотели жить под их властью, но пойти на добровольное
изгнание, уехать в страну, языка которой вы не знаете...
- Что вы, немцы тут ни при чем,- сказала она.- Мы приехали сюда задолго
до войны.
Ее муж встал, открыл дверь в коридор и, убедив^ шись, что нас никто не
подслушивает, запер ее на ключ, возвратился и шепотом сказал:
- Я вам все объясню. Я уверен, что на вашу скромность можно положиться,
а дружеский совет пришелся бы нам как нельзя кстати. У меня здесь, правда,
есть свой адвокат, но вы меня лучше поймете... Видите ли... Не знаю, помните
ли вы, что после прихода к власти Народного фронта мы сочли опасным хранить
золото во французском банке и нашли тайный надежный способ переправить его в
Соединенные Штаты. Само собой разумеется, мы и сами решили сюда перебраться.
Не могли же мы бросить свое золото на произвол судьбы... Словом, тут и
объяснять нечего... Однако в 1938 году мы обратили золото в бумажные
доллары. Мы считали (и оказались правы), что в Америке девальвации больше не
будет, да вдобавок кое-кто из осведомленных людей сообщил нам, что новые
геологические изыскания русских понизят курс золота... Тут-то и возник
вопрос: как хранить наши деньги? Открыть счет в банке? Обратить их в ценные
бумаги? В акции?.. Если бы мы купили американские ценные бумаги, пришлось бы
платить подоходный налог, а он здесь очень велик... Поэтому мы' все оставили
в бумажных долларах,
(110)
Я, не выдержав, перебил его:
- Стало быть, для того чтобы не платить пятидесятипроцентного налога,
вы добровольно обложили себя налогом стопроцентным?
- Тут были еще и другие причины,-продолжал он еще более таинственным
тоном.- Мы чувствовали, что приближается война, и боялись, как бы
правительство не заморозило банковские счета и не вскрыло сейфы, тем более
что у нас нет американского гражданства... Вот мы и решили всегда хранить
наши деньги при себе.
- То есть как "при себе"? - воскликнул я.-? Здесь, в отеле?
Оба кивнули головой, изобразив какое-то подобие улыбки, и обменялись
взглядом, полным лукавого самодовольства.
- Да,- продолжал он еле слышно.- Здесь, в отеле. Мы сложили все - и
доллары, и немного золота - в большой чемодан. Он здесь, в нашей спальне.
Борак встал, открыл дверь в смежную комнату и, подведя меня к порогу,
показал ничем не примечательный с виду черный чемодан.
- Вот он,- шепнул Борак и почти благоговейно прикрыл дверь.
- А вы не боитесь, что кто-нибудь проведает об этом чемодане с
сокровищами? Подумайте, какой соблазн для воров!
^- Нет,-сказал он.-Во-первых, о чемодане не знает никто, кроме нашего
адвоката... и вас, а вам я всецело доверяю... Нет уж, поверьте мне, мы все
обдумали. Чемодан никогда не привлекает такого внимания, как, скажем, кофр.
Никому не придет в голову, что в нем хранится целое состояние. Да вдобавок
мы оба сторожим эту комнату и днем и ночью.
- И вы никогда не выходите?
- Вместе никогда! У нас есть револьвер, мы держим его в ящике комода,
по соседству с чемоданом, и один из нас всегда дежурит в номере... Я хожу
завтракать во французский ресторан, где мы с вами встретились. Жена там
обедает. И чемодан никогда не остается без присмотра. Понимаете?
- Нет, дорогой господин Борак, не понимаю, не могу понять, ради чего вы
обрекли себя на эту жалкую жизнь, на это мучительное затворничество...
Налоги?
(Ill)
Да черт с ними! Разве ваших денег не хватит вам с лихвой до конца
жизни?
- Не в этом дело,- ответил он.- Не хочу я отдавать другим то, что нажил
с таким трудом.
Я попытался переменить тему разговора. Борак был человек образованный,
он знал историю; я попробовал было напомнить ему о коллекции автографов,
которую он когда-то собирал, но его жена, еще сильнее мужа одержимая
навязчивой идеей, вновь вернулась к единственному волновавшему ее предмету.
- Я боюсь одного человека,- шепотом сказала она.- Это немец,
метрдотель, который приносит нам в номер утренний завтрак. Он иногда так
поглядывает на эту дверь, что внушает мне подозрение. Правда, в эти часы мы
оба бываем дома, поэтому я надеюсь, что опасность не так уж велика.
Другой их заботой была собака. Красивый пудель, на редкость смышленый,
всегда лежал в углу гостиной, но трижды в день его надо было выводить
гулять. Эту обязанность супруги также выполняли по очереди. Я ушел от них
вне себя: меня бесило упорство этих маньяков, и в то же время их одержимость
чем-то притягивала меня.
С тех пор я часто.уходил со службы пораньше, чтобы ровно в семь часов
попасть в "Золотую змею". Тут я подсаживался к столику мадам Борак. Она была
словоохотливей мужа и более простодушно поверяла мне свои тревоги и планы.
- Эжен - человек редкого ума,- сказала она мне однажды вечером.- Он
всегда все предусматривает. Нынче ночью ему пришло в голову: а что, если они
вдруг возьмут да прикажут обменять деньги для борьбы с тезаврацией. Как
тогда быть? Ведь нам придется предъявить наши доллары.
- Ну и что за беда?
- Очень даже большая беда,- ответила мадам Борак.-Ведь в 1943 году,
когда американское казначейство объявило перепись имущества эмигрантов, мы
ничего не предъявили... А теперь у нас могут быть серьезные неприятности...
Но у Эжена зародился новый план. Говорят, что в некоторых республиках Южной
Америки вообще нет подоходного налога. Если бы нам удалось переправить туда
наши деньги...
(112)
- Но как же их переправить без предъявления на таможне?
- Эжен считает, что сначала надо принять гражданство той страны, куда
мы решим переселиться. Если мы станем, например, уругвайцами, то по закону
сможем перевезти деньги.
Идея эта так меня восхитила, что на другой день я пришел в ресторан к
завтраку. Борак всегда радовался моему приходу.
- Милости прошу,- приветствовал он меня.- Вы пришли как нельзя более
кстати: мне нужно навести у вас кое-какие справки. Не знаете ли вы, какие
формальности необходимы, чтобы стать гражданином Венесуэлы?
- Ей-богу, не знаю,- сказал я.
- А Колумбии?
- Понятия не имею. Лучше всего обратитесь в консульства этих
государств.
- В консульства! Да вы с ума сошли!.. Чтобы привлечь внимание?
Он с отвращением отодвинул тарелку с жареным цыпленком и вздохнул:
- Что за времена! Подумать только, что, родись мы в 1830 году, мы
прожили бы свою жизнь спокойно, не зная налоговой инквизиции и не боясь, что
нас ограбят! А нынче что ни страна-то разбойник с большой дороги... Даже
Англия... Я там припрятал несколько картин и гобеленов, и теперь хотел их
перевезти сюда. Знаете, чего они от меня потребовали? Платы за право вывоза
в размере ста процентов стоимости, а ведь это равносильно конфискации. Ну
прямо грабеж среди бела дня, настоящий грабеж...
Вскоре после этого мне пришлось уехать по делам в Калифорнию, так и не
узнав, кем в конце концов стали Бораки - уругвайцами, венесуэльцами или
колумбийцами. Вернувшись через год в Нью-Йорк, я спросил о них хозяина
"Золотой змеи" господина Робера.
- Как поживают Бораки? По-прежнему ходят к вам?
- Что вы,-ответил он.-Разве вы не знаете? Она в прошлом месяце умерла,
кажется, от разрыва сердца, и с того дня я не видел мужа. Должно быть,
захворал с горя.
Но я подумал, что причина исчезновения Борака
( 113) совсем в другом. Я написал старику несколько слов, выразив ему
соболезнование, и попросил разрешения его навестить. На другой день он
позвонил мне по телефону и пригласил .зайти. Он осунулся, побледнел, губы
стали совсем бескровные, голос еле слышен.
- Я только вчера узнал о постигшем вас несчастье,- сказал я,- не могу
ли я быть вам чем-нибудь полезен, ведь я догадываюсь, что ваша горестная
утрата, помимо всего прочего, донельзя усложнила вашу жизнь.
- Нет, нет, нисколько...-ответил он.-Я просто решил больше не
отлучаться из дому... Другого выхода у меня нет. Оставить чемодан я боюсь, а
доверить мне его некому... Поэтому я распорядился, чтобы еду мне приносили
сюда, прямо в комнату.
- Но ведь вам, наверно, в тягость такое полное затворничество?
- Нет, нет, ничуть... Ко всему привыкаешь... Я гляжу из окна на
прохожих, на машины... И потом, знаете, при этом образе жизни я наконец
изведал чувство полной безопасности... Прежде я, бывало, выходил завтракать
и целый час не знал покоя: все думал, не случилось ли чего в мое
отсутствие... Конечно, дома оставалась моя бедная жена, но я представить
себе не мог, как она справится с револьвером, особенно при ее больном
сердце... А теперь я держу дверь приоткрытой, и чемодан всегда у меня на
глазах... Стало быть, все, чем я дорожу, всегда со мною... А это
вознаграждает меня за многие лишения... Вот только Фердинанда жалко.
Пудель, услышав свое имя, подошел и, усевшись у ног хозяина, бросил на
него вопросительный взгляд.
- Вот видите, сам я теперь не могу его выводить, но зато я нанял
рассыльного-bell-boy, как их здесь называют... Не пойму, почему они не могут
называть их "рассыльными", как все люди? Ей-богу, они меня с ума сведут
своим английским! Так вот, я нанял мальчишку, и тот за небольшую плату
выводит Фердинанда на прогулку... Стало быть, и эта проблема решена... Я
очень вам признателен, мой друг, за вашу готовность помочь мне, но мне
ничего не надо, спасибо.
- А. в Южную Америку вы раздумали ехать?
- Конечно, друг мой, конечно... Что мне там теперь делать? Вашингтон
больше не говорит об обмене денег, а в мои годы...
(114)
Он и в самом деле сильно постарел, а образ жизни, который он вел, вряд
ли шел ему на пользу. Румянец исчез с его щек, и говорил он с трудом.
"Можно ли вообще причислить его к живым?" - подумал я.
Убедившись, что ничем не могу ему помочь, я откланялся. Я решил изредка
навещать его, но через несколько дней, раскрыв "Нью-Йорк тайме", сразу
обратил внимание на заголовок: "Смерть французского эмигранта. Чемодан,
набитый долларами!" Я пробежал заметку: в самом деле, речь шла о моем
Бораке. Утром его нашли мертвым: он лежал на черном чемодане, накрывшись
одеялом. Умер он естественной смертью, и все его сокровища были в целости и
сохранности. Я зашел в отель "Дельмонико", чтобы разузнать о дне похорон. У
служащего справочного бюро я спросил, что сталось с Фердинандом.
- Кому отдали пуделя господина Борака?
- Никто его не востребовал,-ответил тот.-И мы отправили его на
живодерню.
- А деньги?
- Если не объявятся наследники, они перейдут в собственность
американского правительства.
- Что ж, прекрасный конец,- сказал я. При этом я имел в виду судьбу
денег.



--------------------
Вера не столько в том, что нас убедили доводы, сколько в том, что мы сделали выбор. Если же кто выберет неверие, никакие логические доводы его не убедят.
Клайв Льюис
Вернуться в начало страницы
 
+Ответить с цитированием данного сообщения

7 страниц V  « < 5 6 7
Ответить в эту темуОткрыть новую тему
1 чел. читают эту тему (гостей: 1, скрытых пользователей: 0)
Пользователей: 0

 



Текстовая версия Сейчас: 19.11.2026, 22:25