ко дню Победы Опции

[iriwka]

В "Эксперте" недавно вышла подборка материалов, рассказывающих об экономике, политике и военной технике СССР и Германии во время Великой Отечественной Войны.
Отдельно хотелось бы обратить ваше внимание на статью "Война в контексте истории". Очень полезно чтение:

Каким образом культурнейшая нация мира, народ Баха, Канта, Гете, совратилась в невероятное варварство? Каким образом в нашей собственной стране утвердилась антихристианская тирания?
...
Связь между большевистским переворотом и приходом нацистов к власти очевидна. В последнем свободно избранном рейхстаге (законодательном собрании Веймарской республики) 15 процентов мест занимали коммунисты, 33 — нацисты, те и другие на заседаниях горланили, одни — «Интернационал», другие — «Хорста Весселя», рейхстаг был неработоспособен. Немцы боялись коммунистической революции и того, что за ней неизбежно бы последовало — коллективизации, экспроприации, репрессий, — и поставили на нацистов, как на зло еще неизвестное. Если бы не страх перед коммунистами, Гитлер не смог бы прийти к власти.
...
В человеческих поступках есть объективная и субъективная сторона; или, говоря по-другому, мы должны разделять личность и поступок. Субъективно многие люди в СССР (и многие беженцы из него) имели самые веские основания ненавидеть Сталина и на его фоне рассматривать любую антисталинскую силу как освободительную. Это сейчас нам очевидно, кто такой был Гитлер, — тогда, особенно поначалу, это могло быть неясно. Попав в плен, многие могли столкнуться с перспективой неизбежной голодной смерти и вступить в антисоветские вооруженные формирования, чтобы выжить. В любом случае, эти люди жили, страдали и умирали в страшное время, и нам лучше предоставить судить их Богу.
Однако есть объективная сторона поступков. Дурное дело, совершенное под давлением невыносимых обстоятельств или под влиянием заблуждения, ложных надежд и ожиданий, не перестает быть дурным. Человека можно пожалеть, ему можно искать извинений и смягчающих обстоятельств; оправдывать сам поступок — значит отсюда, из нашей безопасности, признавать его приемлемым. А то, что сделал Власов и иже с ним, — неприемлемо. Они перешли на сторону врага, который вовсе не думал освобождать Россию от большевизма, а думал ее уничтожить, врага, уже развернувшего геноцид на оккупированных территориях, врага, который, как ни трудно было в это поверить, был еще хуже большевиков.
Объективно их поступок был предательством — не по отношению к Сталину, а по отношению ко всем тем людям, которых нацисты пришли убивать в видах расчистки «жизненного пространства» для «высшей расы». Поэтому помолиться об упокоении душ этих людей, жертв страшной исторической трагедии, можно и нужно. А вот пытаться обелять то, что они сделали, — нет.