ЛЮБОВЬ ИЛИ ПОСЛУШАНИЕ?, история из жизни.... Опции

[Victoria]

ЛЮБОВЬ ИЛИ ПОСЛУШАНИЕ?

Сейчас я работаю в Москве архитектором. А все свои 20 лет я прожила на Северном Кавказе. Мой отец очень баловал меня – я единственная дочь. У меня было всё – много красивой одежды, большой дом, любящие родственники, элитный колледж и большая собака. Совести вот только не было.
Была у меня с колледжа близкая подруга Вика. Пришло время, она собралась выходить замуж за своего молодого человека, муслима. Естественно, я уговорила отца отпустить меня в соседнюю республику, Кабардино-Балкарию, на свадьбу к лучшей подруге, ведь я была подружкой невесты!
Тут надо заметить, что у Викиного жениха Малика был друг, Рустам. С ним мы были мимолётно знакомы – они с Маликом иногда приезжали за Викой вместе. На свадьбе выяснилось, что дружком жениха будет именно Рустам. Эта неделя, проведённая в Нальчике сдружила нас ещё больше. Мы стали часто собираться в большом доме Вики и Малика. Мне так нравились эти неспешные беседы в гостиной за чашечкой чая, споры обо всём на свете – от спорта и политики до религии и философии, и я использовала каждый удобный случай, чтобы улизнуть от отца и его помощников к Вике.
И всё бы ничего, если бы Рустам в один прекрасный день не пришёл к моему отцу и не попросил моей руки. Отец отказал ему, сказав, что я ещё слишком молода (мне было 17). Но я знала, что причина не в этом, а в том, что папа – директор крупного завода, хотел себе в зятья аналогичного парня. Впрочем, я не особенно волновалась, хотя и знала, что Рустам любит меня. Частенько я подшучивала над ним (не всегда невинно), и даже, к стыду своему, издевалась.
Знаете, девочки, однажды он сказал: «Я сделаю для тебя всё». Я фыркнула: «Отлично. Тогда сегодня, когда мы будем уходить из гостей (мы в тот день всей компанией отправлялись в гости к ещё одной знакомой паре), ты будешь надевать мне туфли». И он надевал. Гордый, циничный с другими, он позволял мне ВСЁ. «Я обожаю твои кудри, глаза, походку, твою непохожесть на других» - говорил он. (Для Кавказа у меня довольно нетипичная внешность – рыжие волосы, чёрные глаза и ресницы и худосочность.) Однажды я захотела яблоко в саду Викиного дома, да не любое, а висевшее на самой верхушке дерева. "Рустик, достань мне вооон то яблочко!" И он, рискуя своими костями, сорвал мне его оттуда и принёс. Вика и Малик, глядя на мои выкрутасы, только качали головами и посмеивались.
Но настал момент, когда я искренне жалела о произошедшем и обзывала себя всеми бранными словами, которые только знала.
Может, кто помнит, как год назад в Нальчике боевики устроили нападение на город. Они захватывали здания, стреляли в людей, творили бесчинства. Вот тогда-то я и пережила самые ужасные моменты в своей жизни. Я размазывала по лицу слёзы пополам с тушью, хватала отца за рукав и орала так, что наверно, было слышно в соседнем районе: «Папа, ну ты же знаешь, папа! Звони своим генералам, узнай, есть ли жертвы среди населения!!!» Папа бледнел и тыкал в кнопки телефона, первый раз он видел, как его спокойная, рассудительная дочка бьётся в натуральной истерике. Я заламывала руки (раньше всегда считала этот жест вымышленным), а он звонил их ментовским начальникам. Я села на пол, обхватила колени руками и стала раскачиваться из стороны в сторону. Слёзы застилали глаза. Я вспомнила каждое своё обидное слово, каждый жест по отношению к нему. Раскаяние мучило меня, страх душил за горло. Я очнулась, когда отце тряс меня за плечо и совал телефонную трубку: «Лейла, фамилию! Назови фамилию!!!» Я выдохнула только его фамилию и застыла, глядя на папу. Сердце пропустило один удар, второй… «Не числится» - сказал мне отец, не прерывая разговора. Сердце забилось в сумасшедшем ритме.
Нальчик был закрыт, связь перегружена, но через 3 дня я заставила папиного водителя довезти меня до границы Кабарды. Потом пешком топала 10 километров до села, где мне удалось найти какого-то деда, который согласился наняться мне в сопровождающие в Нальчик. Он довёз меня до него, но город всё ещё был закрыт – шла операция по захвату разбежавшихся боевиков. Один милиционер за большие деньги согласился пропустить меня в город. Одну, без машины, без сопровождения. И я снова пошла одна – по пустынным улицам, на которых были только люди в камуфляже и бронетехника, в некоторых местах я видела следы перестрелок и пятна крови.
Когда Вика открыла мне дверь своего дома, она была в шоке! «Лейла! Как ты сюда попала?!» «Вика, где Рустам?» - устало спросила я. Она затащила меня домой, уложила на диван. Через пару часов её муж привёз Рустама. Он сидел возле меня на полу, уткнувшись лбом в мои колени и держал мои руки в своих. «Я люблю тебя больше жизни» - сказал он мне тогда. «Я … тоже… люблю…» - прошептала я. И поразилась сама себе.

Но мой отец не отдал меня за него. Сказал, что если он вздумает меня воровать (у нас это вобщем принято), то я ему больше не дочь. Он стерёг меня, в институт и к учителям языком меня теперь отвозил и привозил его водитель. Дома были постоянные скандалы. Так прошёл ГОД.
А потом настал день, когда однажды придя из института, я застала дома странного человека. А папа сказал: «Лейлочка, доченька, знакомься. Это Аслан Халилов, мой партнёр и… твой жених.»
Снова был скандал. А через месяц я окончила университет, получила предложение о работе и сбежала в Москву от этой постылой свадьбы. Мои двоюродные братья приняли меня и защитили от гнева отца.
Рустам женился. Вика говорит, у него родилась дочь, которую он назвал Лейла. Он часто приходит к ним, один, без жены. И каждый раз подолгу сидит в саду, глядя на яблони.
А я вечерами прихожу с работы, усаживаюсь в кресло на балконе с чашкой чая, и, глядя на ночной город, вспоминаю: «Достань мне яблочко…»





ЭПИЛОГ
Сижу вечером, как обычно на балконе, пью чай с лимоном, думаю о Рустаме. Играет музыка - его любимая Макка Сагаипова. Заходит брат:
- Опять грустишь, сестрёнка?
- Что-то вроде этого.
- Тебе давно пора забыть. Почему ты не замечаешь, сколько достойных парней рядом?
Я только вздохнула:
- Потому, что когда посмотришь на солнце, потом долго не видишь ничего вокруг.

я не жалею, что ВСЁ ЭТО у нас произошло вот так. Если бы меня вернули обратно в то время, 3 года назад и предложили прожить жизнь как-нибудь по-другому, я бы не согласилась. В минуты своей меланхолии я начинаю особенно остро чувствовать красоту природы, окружающего мира, замечаю её в таких вещах, на которые ранее не обращала внимания. А в минуты грусти создаю лучшие из своих проектов.

Я не могу ломать жизнь его и его жены, я не буду лезть в неё. Мне больше нет в ней места. Он женат. Значит, он сам так захотел.
я иногда думаю.. может, я была не права? Проявила слабость... нужно было обмануть отцовых помощников, сбежать от них и оставить с носом. Уехать в Кабарду и жить с Ним и назло всем остальным быть счастливой? Может, нужно было поступить так?.. Но мой отец... он не оставил бы этого так. Он приехал бы в его дом, устроил скандал и за шиворот утащил бы меня оттуда обратно.
Вот думаю теперь, прав ли был отец? Или он своими принципами сломал жизнь двум искренне любящим друг друга людям...

Возможно, у меня и будет достойный муж, и возможно, я сделал правильно, подчинившись отцу... у меня есть поклонники... только ни на кого из них я не смотрю. Какие-то они все однотипные, как зажигалки на конвейере... Прошло 2 года, год мы с Ним не виделись. Но я продолжаю думать лишь о нём. Иногда мне думается, что ВСЁ УЖЕ БЫЛО.


________________________________
С уважением,
Лейла

[Анжелика]

Вопрос, который задала героиня первого рассказа: правильно ли я поступила в этой ситуации "меж двух огней" мне лично очень знакома. Я тоже неоднократно задавала себе его. Надо заметить, что Лейла сама признаётся, что ею руководил страх, страх перед волей отца. А любовь как известно отчасти безумна и страха не имеет. Любовь сильна как огонь. Если бы она действительно любила, то она просто не смогла бы жить без этого человека, вопреки воле отца. она подтвердила решимость своей любви в поступке с прорывом на военную территорию, но видимо её чувства были не столь взаимны. и сорвать яблоко с верхушки дерева видимо был менее отчаянный поступок. не согласна с Викторией парадоксом, что любовь течёт тихо. Любовь требует огня, доказательства, геройства, жертвы, подтверждения способности жертвовать, чтоб заполучить доверие на будущее хотя бы авансом. Без этого не мыслю проявления любви.
Дальше. Из того, что отец помогал дочери узнать о жертвах по телефону, вино, что отец был на самом то деле с ней солидарен, но он по воле Божией так же испытывал любовь и верность молодого человека - достоин ли он его прекрасной жемчужины. Думаю, что девушке Лейле не стоит мучаться вопросом правильно ли она поступала? Во первых, это вопрошание признак неуверенности и охлаждения, во вторых, так или иначе всё это уже прошлое, жить прошлым большое заблуждение. И в-третьих, если она поняла вкус жертвенной любви, то она непременно уже счастлива, что вообще имеет такую способность - любить. так что мне думается, этот искренний рассказ имеет счастливый конец.