Мы такие разные... Опции

[Natascha]

Вопрос о половинках. Когда Вы знакомитесь с кем-нибудь, то обращаете ли внимание на то, насколькоу вас схожие черты с этим человеком?
Меня интересует вот что. Есть две точки зрения. Согласно первой лучше, чтобы человек, который, как Вы думаете, в будущем станет Вашим мужем/женой, был как можно больше похож на Вас своими интересами, своими взглядами, своим образом мышления, характером, наконец.Ведь говорят, подобная схожесть двух людей делает их будущую совместную жизнь более лёгкой, потому что люди понимают друг дружку с полуслова и им интересно быть вместе, т.к. есть что обсудить.
Другая точка зрения гласит, что два человека как раз должны как можно больше отличаться друг от друга, т.к. людям с разными интересами будет друг другу что рассказать, а их различное мировосприятие или характеры как бы дополняют друг друга в браке.
Задумываетесь ли Вы сами об этом при общении с человеком и, если да, то какой точки зрения придерживаетесь и почему? Считаете ли Вы, что два человека с совершенно разным восприятием (образом мышления) мира могут достаточно безболезненно ужиться вместе?

[Tatyana]

Если оба супруга к Богу будут стремиться, если целью их будет кропотливое строительство отношений подобных Царствию Божьему на земле - тогда да. А если оба вдруг захотят сделать головокружительную карьеру? И никаких гвоздей?

И если поступаться своими интересами только НЕМНОГО - думается мне, что ничего не получится. Вернее, что-то может получится, но только вряд ли это будет НАСТОЯЩАЯ ЛЮБОВЬ.

................................................................................

Любовь — удивительное чувство, но оно не только чувство, оно — состояние всего существа. Любовь начинается в тот момент, когда я вижу перед собой человека и прозреваю его глубины, когда вдруг я вижу его сущность. Конечно, когда я говорю: “Я вижу”, я не хочу сказать “постигаю умом” или “вижу глазами”, но — “постигаю всем своим существом”. Если можно дать сравнение, то так же я постигаю красоту, например, красоту музыки, красоту природы, красоту произведения искусства, когда стою перед ним в изумлении, в безмолвии, только воспринимая то, что передо мной находится, не будучи в состоянии выразить это никаким словом, кроме как восклицанием: “Боже мой! До чего это прекрасно!..” Тайна любви к человеку начинается в тот момент, когда мы на него смотрим без желания им обладать, без желания над ним властвовать, без желания каким бы то ни было образом воспользоваться его дарами или его личностью, — только глядим и изумляемся той красоте, что нам открылась.

Когда я нахожусь лицом к лицу с человеком, которого вижу глазами любви, не глазами безразличия или ненависти, а именно любви, то я приобщаюсь этому человеку, у нас начинается нечто общее, общая жизнь. Восприятие человека происходит на глубине, которая за пределами слов, за пределами эмоций. Верующий сказал бы: когда я вижу человека в этом свете, в свете чистой любви, то я вижу в нем образ Божий, икону. Знаете, каждый из нас представляет собой икону, образ Божий, но мы не умеем этого помнить и не умеем соответственно относиться друг к другу. Если бы только мы могли вспомнить, что перед нами икона, святыня!.. Это совсем не значит, что такая икона во всех отношениях прекрасна. Мы все знаем, что порой случается с картиной великого мастера, или с иконой, или с любым произведением искусства, с любой формой красоты: любая красота может быть изуродована — небрежность, обстоятельства, злоба могут изуродовать самый прекрасный предмет. Но когда перед нами произведение великого мастера, картина, которая была отчасти изуродована, осквернена, мы можем в ней увидеть либо испорченность, либо сохранившуюся красоту. Если мы смотрим на эту картину, на любое произведение искусства глазами изумленной любви, то видим прекрасное, а об остальном можем горевать, плакать. И мы можем решить, порой, всю жизнь отдать на то, чтобы все поврежденное в этом образе, в этой картине, в этом произведении искусства — восстановить. Это дело любви: посмотреть на человека и одновременно и увидеть в нем его неотъемлемую красоту — и ужаснуться тому, что жизнь сделала из него, совершила над ним. Любовь — это именно и есть крайнее, предельное страдание, боль о том, что человек несовершенен, и одновременно ликование о том, что он так изумительно, неповторимо прекрасен. Вот если так посмотреть на человека хоть один раз, можно его полюбить, несмотря ни на что, вопреки всему, что бросается в глаза другим людям.

Мы все думаем, будто знаем, что такое любовь, и умеем любить. На самом деле очень части мы умеем только лакомиться человеческими отношениями. Мы думаем, что любим человека, потому что у нас к нему ласковое чувство, потому что нам с ним хорошо, но любовь - нечто гораздо большее, более требовательное и порой трагичное.

Вот что перед каждым из нас сейчас лежит неумолимым заветом Господним, поэтому соберем не только все силы духа, которых может оказаться очень мало, но и все крупицы веры, которые в нас есть, и предадимся в руки Божьи: пусть Он нами творит Свою волю. Но будем помнить, что эта воля будет всегда сотворена за наш счет, что мы должны принести жертву для того, чтобы кто-то другой получил прощение и новую жизнь. И это - и в большом, широком масштабе, и в масштабе самых простых, близких наших отношений. Аминь.

Митрополит Антоний Сурожский.