Цитаты о русских и России Опции

[Андрей (Мирослав...]

1. «Россия - для русских и по-русски»
Государь Император Александр III.



2. «Национализм во мне столь естественный, что никогда никаким интернационалистам его из меня не вытравить»
Менделеев Д. И., русский химик.



3. «Я готов написать на своём знамени — Россия для Русских и по-русски, и поднять это знамя как можно выше»
Скобелев М. Д., русский генерал, герой русско-турецкой войны.



4. «Мы призваны творить своё и по-своему, русское по-русски»
Ильин И. А., русский философ.



5. «Мы русские и потому победим»
Суворов А. В., великий русский полководец.



6. «Народ, не имеющий национального самосознания - есть навоз, на котором произрастают другие народы»
Столыпин П. А., государственный деятель.



7. «Хозяин России есть один лишь Русский, так есть и всегда должно быть»
Достоевский Ф. М., русский писатель.



8. «Величие, могущество и богатство всего государства состоит в сохранении и размножении русского народа»
Ломоносов М. В., русский учёный-естествоиспытатель.



9. «Тот кто говорит "Россия для русских" просто придурки или провокаторы».
В. В. Путин, премьер-министр Российской Федерации

[Иван-царевич]

Политология дает 2 вар-та гос-ва русских: империя и (моно)национальное гос-во, других вар-ов нет. (Распад и оккупация не рассматривались.)

[Николай 1975]

Политология дает 2 вар-та гос-ва русских:
1) империя и (моно)национальное гос-во, других вар-ов нет.
2) (Распад и оккупация не рассматривались.)

1) Чем империя отличается от (моно)национальное гос-ва, не совсем понимаю.
2) Некоторые вполне рассматривают и такие сценарии.
РУССКАЯ ДОКТРИНА
Андрей Кобяков Виталий Аверьянов Владимир Кучеренко (Максим Калашников) и другие.
Приведу несколько цитат оттуда:

Ибо государство больно. В настоящий момент для осуществления амбициозных проектов у него пока не достает ни воли, ни кадров. Государство слишком зависимо от Запада и вообще внешних сил.
Поэтому мы исходим из трех разных сценариев нашего будущего.
Создавая Доктрину, мы исходили из трех сценариев нашего будущего:
1.развал России, распад ее на части, провозглашение местных суверенитетов;
2.стагнация на условиях, близких нынешним, сохранение неустойчивого равновесия;
3.переход власти путем скачка (возможно, в результате какого-нибудь катаклизма) к идеологии, отвечающей традиционным, проверенным веками принципам русской цивилизации.

Мы утверждаем, что в каждом из трех перечисленных сценариев у нашей нации есть шанс на выживание и победу. Во всяком случае, от нас требуется историческое творчество – ориентация на целенаправленный прорыв.
В первом, пессимистическом, варианте негативные тенденции нарастают вплоть до коллапса, в результате которого утрачивается суверенитет. Суверенитет уже сейчас частично утрачен. У России нет, например, подлинного хозяйственного суверенитета (продовольственная безопасность в случае смены политической парадигмы немедленно окажется под угрозой), административный саботаж грозит парализовать многие структуры государственной машины, если власть резко сменит курс.

В случае развития по пессимистическому сценарию Доктрина способна стать знаменем для людей, жаждущих для России иного будущего – не признающих распад суверенитета и целостности нашей страны, а также любые власти, которые смирятся с этим распадом. Доктрина в полном соответствии даже с нынешней Конституцией считает в условиях развития такого сценария единственно правильным решением для граждан, преданных исторической России, объявление режима национального самовосстановления, вплоть до партизанской войны, отвоевывающей Россию слой за слоем, участок за участком. Провозглашение такого режима – долг патриотов в случае реальной утраты суверенитета (например, в случае мирной оккупации страны той или иной международной коалицией или в случае самороспуска РФ). По словам одного из авторов Русской доктрины, “партизанское право” есть не просто одна из возможных сторон чрезвычайной ситуации, но неотъемлемая составная часть учредительного статуса самого Российского государства, которое в 1612 году было восстановлено именно вооруженным земским обществом: “Россия не может быть “распущена по свистку”.

В случае начинающегося распада страны или перехватывания власти по “оранжевому” сценарию как кремлевские, так и местные власти могут призвать нас смириться с происходящим, чтобы избежать кровопролития. В нашу задачу будет тогда входить недопущение передачи бюрократией власти в руки революционеров и сепаратистов. Образно говоря, мы должны суметь схватить за руки. Здесь мы должны четко сказать: мы не допустим перехода власти к разрушителям государства никогда. В случае же, если бюрократия блокируется с этими разрушителями, мы выступим и против бюрократии. И именно для этого нам нужно разворачивать структуры народной демократии снизу.

Если государство не хочет уходить, то оно должно иметь мужество быть сувереном, иметь мужество принять на себя ответственность и найти “кровавую собаку”, которая подавила бы бунт. Поскольку поле битвы, на котором нет “кровавых собак”, принадлежит мародерам. Именно мародерам и выгодно ослабление России. В этой связи уместно вновь вспомнить слова князя Пожарского: “Ныне ни царя Василья, ни вора, ни королевича не слушать, а стоять всем за державу”.
Ни в коем случае нельзя дать “закрыть лавочку”, одновременно с этим “закрыв” и Россию. Это могут попытаться сделать очень могущественные силы, которые крепко держат свои позиции во власти и для которых Россия, к сожалению, “лавочка”, и не более того.

Во втором сценарии, инерционном, здоровые национально мыслящие граждане и группы организуются снизу, укрепляют базу своего единства, создают новую реальность помимо государства – и затем заменяют собой обветшавший и разрушающийся проект “РФ 1991 года”. В случае искусственно продлеваемой “стагнации” становится возможным выстраивание параллельного нынешнему государству сетевого сообщества (в каком-то смысле этот процесс уже можно наблюдать). Данное сетевое сообщество постепенно приобретет иерархические черты, становясь протогосударством, со своей идеологией национального возрождения, своими системами жизнеобеспечения, своим бизнесом, технологическими производствами и внедренческими организациями, со своими людьми, “завербованными” на разных уровнях официальной системы, наконец, со своими партийными и общественными филиалами. Наше национальное протогосударство, опираясь на единомышленников во всех слоях общества, врастет в нынешнюю систему и постепенно сменит ее как более пригодное для России, более совершенное и содержательное, наполненное смыслом и ведущее, в конце концов, к смыслократическому прорыву. В этом сценарии Русская доктрина предлагает делать ставку на негосударственные, общественные и деловые объединения сетевого типа, способные использовать возможности нынешних информационных и финансовых технологий, развивая в разных областях передовые разработки русских и иностранных ученых (так называемые “закрывающие технологии”, позволяющие добиться максимума эффекта при минимуме затрат).

В третьем, оптимистическом, сценарии курс власти начинают осуществлять силы, близкие Русской доктрине или как минимум разделяющие значительную часть ее идей. В таком случае Русская доктрина становится в каком-то смысле официальной. При развитии такого сценария власть должна бросить клич социальной правды, обратиться к этому вековому чувству. Власть должна призвать активное здоровое население, во-первых, в элиту (“делайте карьеру!”), во-вторых, в реальный сектор экономики через учреждение масштабных проектов. Это должна быть идеология не “потребительского общества”, не “свободного рынка”, который сам за нас все вспашет и засеет, но идеология национального развития, волевого проекта, опирающегося на сознательно выстраиваемый “образ будущего”. Мечта русского гражданина не должна описываться схемами телевизионной рекламы, нереалистическими потребительскими ожиданиями, надеждой на выигрыш, свалившийся с неба, – мечта должна быть связанной с созидательными проектами, в которых у него есть возможность участвовать.


Господи спаси нас.