Присутствие мужа на родах, быть или не быть? + и - Опции

[Elenka]

Кстати о темах разговоров между друзьями у нас в МР. Вот не далее как сегодня общалась с двумя женатыми молодыми людьми из МР, моими друзьями. О чем? О родах! О пользе родов домашних по сравнению с роддомами. И в этом вопросе они оказались подкованы гораздо лучше меня и выдали мне много новой интересной информации. Жаль, надо было расставаться и я не учпела спросить у Валеры, присутствовал ли он при родах своей жены.



О присутствии мужа при родах своей жены: вот многие говорят,что раз уж оба родителя присутствовали при зачатии ребенка, то и при родах должны оба присутсвовать.Моё лмчное мнение: РОДЫ - это своего рода таинство и мужчины при этом быть не должно, вот воспитывать - это да тут мужчина должен присутствовать всегда (ну о жене я не говорю, она априори всегда с ребенком).Лучше пусть во время родов мужчина молится, чтобы все прощло без осложнений для мамы и ребеночка и обязательно нужно подумать об огромном букете цветов или о каком-либо другом знаке благодарности женщине....вот а ещё мужчины наши любимые...они же такие ранимые...кровь увидят..и в обморок плюх...откачивай их...а жене рожать нада..а он тут лежит..

[lector]

РОДЫ - это своего рода таинство и мужчины при этом быть не должно

да, пусть будут только чужие врачи...
вообще очень советую всем желающим завести детей как следует войти в тему про роды в современной России...
чтобы потом волосы не себе не рвать...

[Володя Берхин]

слышал такое мнение, что если мужчина видит непосредственно сам процесс родов (а не просто находится рядом), то у него потом отпадает желание вступать в супружеские отношения c женщиной ( психологическая реакция).

Ну, в моём случае - неправда.

А вообще - я тут текстик написал. Типа, "мы рожали"

Роды были не домашние, но совместные. Когда мы это обсуждали ещё задолго до, главным моим мотивом было всё-таки любопытство: интересно же, как люди появляются. Я был не вполне уверен, что в животе у моей жены помещается целый человек с руками, ногами, глазами и волосами. Ну, несерьёзно это как-то: целый человек, а почему-то там же, куда попадает еда.

Другой важной причиной того, что я решил при родах присутствовать, и по возможности участвовать, были мои больные нервы: знать, что где-то там происходит такое важное и крайне тяжёлое для супруги событие, и при этом не мочь ничего сделать, мне было бы невыносимо. Помню, был у меня когда-то сосед, который в детстве учился играть на флейте. Закончилось это обучение тем,что перед каким-то сверхважным экзаменом он сломал флейту об колено – не со зла, а просто перенервничал. Вот чего-то подобного я и боялся: сгрызенными ногтями дело бы и у меня явно не обошлось.

Александра с самого начала была полностью "за" моё присутствие.

Мы, конечно, ходили на всякие курсы, изучали факты и морально готовились, даже смотрели видеозаписи родов, но всё это оказалось не очень похожим на реальность. Так, кажется, с любым экстримом – сколько ни читай о том, каково это – прыгать с парашютом или преодолевать ледник, всё равно на самом деле всё окажется по-другому. Вроде бы все факты и верно описаны, но чего-то важного не хватает.

В частности, такой важной деталью оказалась сама обстановка родзала (роддом №72, там родзал человек на 30). Когда мы приехали, мы там были одни. Однако постепенно соседние боксы стали заполняться роженицами, и вот тут-то всё и началось. Как раз то, что описано в старом медицинском анекдоте, когда две немолодых акушерки пьют чай на боевом посту и одна говорит другой – «Громко кричат… Мы с тобой сёдня, Марь Иванна, как в жунглях…»
Крики, визги, рыдания, требования позвать врача вкупе с обещания вот-вот родить или ещё чуть-чуть и просто помереть – именно на таком фоне происходят роды. Кроме того, человек, когда ему больно – он же не думает, что и как говорит, а просто говорит, что привык. В общем, мат стоял - многоэтажный. Честно говоря - не ожидал.

Что интересно, Сашка всего этого не помнит. С её точки зрения в родблоке, кажется, царила абсолютная непроницаемая тишина.

Я не буду вдаваться в технические подробности – всё равно этим занимались врачи. Мои функции были скорее психологического характера – надо было с женой разговаривать, дышать вместе с ней (я оценил тогда в полной мере, что имел в виду дед, когда дело, с виду несложное, а на
деле тяжёлое, называл «помогать кряхтеть»), делать массаж, давать попить и так далее.

Это тоже достаточно непросто – нервы не железные, да и фантазия небесконечна. В качестве упражнения можно попробовать несколько часов подряд "разговаривать" человека, у которого, например, сильно болят зубы – будет нечто похожее. Короче, присутствовать при родах нелегко – не сказать, что неприятно, но нелегко. Утешает то, что рожать, наверное, ещё труднее.

Теперь о приятном. На самом деле, все эти сложности – они не страшные, потому что осмысленные. Было очень-очень понятно, зачем я всё это делаю, а подобное осознание – лучшая защита от уныния. Несколько раз по ходу дела я засыпал, опершись лбом о кровать, на которой лежала Сашка – и помню, что мне снились какие-то прекрасные сны, в которых я быстро и уверенно куда-то шагал. Необыкновенно сильными и очень радостными были все моменты, когда врач при обходе говорил о том, что процесс куда-то сдвинулся, что-то изменилось и цель близка – мне казалось каждый раз, что мы сделали какое-то очень серьёзное. Хотя впоследствии, анализируя, я сообразил, чтонам раз шесть сказали, что "уже совсем-совсем скоро". А длился весь процесс - часов 13 или около того.

Было очень важно, что мы именно вместе работаем и преодолеваем препятствия. Как будто наша семейная жизнь очень сильно сконцентрировалась.

Любая мелочь, каждая подробность происходящего переживалась совместно и объединяла. Очень редко случается, чтобы я чувствовал себя настолько вместе со своей женой. Несколько раз мы начинали молиться, но я как-то не запомнил этих моментов.

Чувство удивления, когда я увидел новорожденную Cоню в первый раз, я помню до сих пор. Это действительно самое сильное удивление в жизни.
Кажется, я сказал «Ой!» и застыл. Она показалась мне просто огромной с длиннющими болтающимися ногами, с глазищами на пол-лица, и, хотя я только что наблюдал весь процесс, через минуту я опять не смог поверить, что только что внутри Сашки находился целый человек.

Потом, когда я взял этого человека на руки, она оказалась совсем крошечной – настолько маленькой, что даже с вытянутыми ногами она была короче моего локтя, а её голове - меньше моего кулака.

Я ждал младенческого крика, про который нам рассказывали на курсах, а он почему-то запаздывал. Удивление не дало мне испугаться всерьёз, но когда Соня что-то прокряхтела (крикнуть она таки не соизволила), я очнулся и достал фотоаппарат.У неё было исключительно серьёзное лицо. Я смотрел и думал что-то вроде «Классно как получилось»…

Потом её клали маме на живот, мерили, вытирали, пеленали, измеряли и, наконец, отдали мне и посадили нас в соседней комнате. Но описывать, как я там с ней общался и чего говорил, я, уж простите, не буду.