Ну у меня своя точка зрения, не совпадающая с вашей.
С другой стороны, я спорить, конечно, не буду, ибо понимаю, что общаюсь с людьми с абсолютно другим мировоззрением.

Ну если кто-то все же соберется выпить бокал шампанского на Новый год (т.к. это не возбраняется - см. ссылку на интервью со священником выше) или на какой другой праздник, могу предложить провести следующий опыт. В бокал с шампанским нужно бросить кусочек обычной шоколадки примерно 1х1,5 см. Посмотрите в течение нескольких минут что будет, а потом поделитесь своими наблюдениями. Пить, кстати, шампанское не обязательно, скажете, что проводите "экономическая эксперимента однако". Если кто знает про шоколадку в шампанском, пока не рассказывайте здесь, пожалуйста.

Luda спасибо за статью, очень интересно

Всех с наступающим!

Это, конечно, безобразие.
Я еще слышала, что Богородица молится о том, чтобы в новогоднюю ночь не было сильного мороза, чтобы поменьше пьяных людей замерзло.

Серёж, а разве ты одобряешь то, что большинство людей в новогоднюю ночь придаётся пьянкам, непристойным танцам и всяким другим пьяным дебошам?
Ведь большинство людей во всём мире именно так встречают и празднуют НГ. Вот у меня девочки-одлнокурсницы (вполне хорошие девчонки) собрались встречать НГ где-то на какой-то типа турбазе с компанией малознакомых им молодых людей, а у них там по программе помимо пьянки-гулянки ещё и совместная сауна. Это нормально? а для большинства мирских людей в этом нет ничего особенного, само собой разумеющееся в новогоднюю ночь!
Вот потому,о что в мире в эту ночь творится столько непристойностей, православные и не любят новый год.
Хотя в самом этом празднике нет ничего плохого.
И если, конечно, собраться в семейном кругу среди дорбрых людей (разделяющих твоё отношение к НГ), посидеть тихонечко... то в этом нет ничего уж плохого, наверное.
Мне очень понравился ответ батюшки ипо ссылке, которую дала Люда:

- нужно отмечать так, чтобы на следующий день можно было причаститься. Можно собраться, приготовить что – то вкусное, можно и выпить немного, посидеть в кругу семьи и отметить так, чтобы не мучила потом совесть. Для людей верующих, стремящихся жить полной церковной жизнью, естественно стремление связать каждое важное событие своей жизни с Божественной Литургией, церковной молитвой и участием в Таинствах Церкви. Такая добрая и благочестивая традиция есть, но, она не является обязательной, и должна сообразоваться с возможностями человека.


Отмечать так, чтобы на следующий день можно было бы причаститься!
Мне кажется, это очень важатный совет, которым мы все должны руководствоваться при встрече нового года следующей ночью.
Помоги Господь!
Всех с наступающим!

ВСЁ... (подчёркиваю еще раз ВСЁ) ЗАВИСИТ ОТ КОНКРЕТНОГО ЧЕЛОВЕКА! ПРИЧЕМ ЗДЕСЬ НОВЫЙ ГОД???

Можно и в Рождество ужраться в какашку до поросячего визга.

Но все-таки в Рождество большинство конкретных человеков делает это гораздо реже. У нового года просто имидж такой, мне кажется

Этот самый имидж делается людьми. Еще раз говорю - всё зависит от человека и его отношения. Сами праздники здесь не причем.
Можно точно так же нажираться всем на 8 марта, например, или на 23 февраля, или на Пасху, и после этого говорить, что этот праздник - зло, что всё это от лукавого, и лучше бы этого не было.
Людям, о которых вы говорите (пьющие и чё-нить вытворяющие на этой почве), сам праздник-то по большому счету и не нужен, им нужен повод. Повод, чтобы собраться и нажраться. А какой там это праздник - это глубоко перпендикулярно, хоть день взятия Бастилии. А на Новый Год нажираются больше по очень простой причине - после Нового Года есть еще новогодние каникулы в 10 дней, поэтому после этого можно еще 10 раз нажраться и 10 раз протрезветь, поэтому-то можно и забыть про меру.

Само собой, просто события разные и отношение к событиям разное

Сереж, абсолютно согласна с тобой! я ведь так и написала в своём сообщении.
Просто новый год - это, к сожалению, для большинства людей и есть тот самый повод. А мне от этого грустно и нерадостно в новогоднюю ночь, что вокруг пьяные дебоши, думаю, что и остальным тоже.

Тем не менее...
Братья и сестры, всех с наступающим Новым Годом!

Поэтому мне в последнее время вообще не нравятся праздники...

.

.

И правда ничего ужасного не было в Новый год. Ну гулял народ, петарды взрывал - деньги на ветер, но красиво.

Как сказал отец Диакон сегодня ночью после службы: " Мы воцерковили Новый год и сделали светский праздник - церковным, потому что стретили его со Христом и поблагодарили за некий прожитый отрезок нашего земного пути."

Нарисованная елка
Из цикла "Блокадный Ленинград"

Я с детства люблю наряжать новогоднюю елку. Здесь и предвкушение праздника с ожиданием чудес и подарков, и удовольствие от самого процесса украшения зеленой, пахучей гостьи, и радость от встречи со старыми елочными игрушками и знакомства с новыми. И каждый раз это еще и воспоминания о других елках.

Одним из таких воспоминаний я поделился однажды со своими сынишкой и дочуркой во время украшения елки.

Я рассказывал им о том, как 31 декабря 1941 года в блокадном Ленинграде мой дедушка устроил новогоднюю елку. Он был веселый и добродушный выдумщик. Настоящих елок не было, и он решил нарисовать елку на стене. Попросил у меня акварельные краски, залез на стул и прямо на обоях изобразил высокую ветвистую красавицу.

Бабушка начала ворчать, что он испортил обои, а он, улыбаясь, сказал:

— Молчи, Ликсевна, - (он ее всегда так называл - Алексеевной, когда был в хорошем настроении), - эти обои после войны в музей возьмут! А нам все равно ремонт делать, блокадную копоть смывать…

Потом он вбил гвоздики в концы нарисованных ветвей и достал коробки с елочными игрушками. Мы стали вешать их на гвоздики и произошло чудо: от настоящих игрушек нарисованная елка словно ожила! От нее, кажется, запахло хвоей.

Но самая потрясающая новость ожидала нас впереди: в коробках, среди игрушек мы нашли клад! Да, это был волшебный новогодний клад: большие грецкие орехи в посеребренной скорлупе и конфеты в ярких фантиках - и какие конфеты! "Раковая шейка", "Мишка на севере"! Они висели в прошлом году на елке, их сняли и убрали вместе с игрушками.

Подробнее>>

А вот еще один рассказ очевидца. И это 2007 Новый год вы будете называть ужасным?

Новый год в блокадном Ленинграде

Дорогие товарищи, послезавтра мы будем встречать Новый, 1943 год.
Второй Новый год встречаем мы в блокаде.

Воспоминание о той, прошлогодней встрече, то есть о ленинградском декабре сорок первого года, это воспоминание еще так жгуче болит, что к нему тяжело и страшно прикасаться. Не надо же сегодня вспоминать сумрачные подробности тех дней. Вспомним, товарищи, только одну подробность: вспомним, что мы, несмотря ни на что, и тот Новый год встречали с поднятой головой, не хныча и не ноя и, главное, ни на минуту не теряя веру в нашу победу.

И вот прошел год. Не просто год времени. А год Отечественной войны, год тысяча девятьсот сорок второй, а для нас еще триста шестьдесят пять дней блокады.

Но совсем по-иному встречаем мы этот новый, 1943 год.

Наш быт, конечно, очень суров и беден, полон походных лишений и тягот. Но разве можно сравнить его с бытом декабря прошлого года? В декабре прошлого года на улицах наших замерло всякое движение, исчез в городе свет, иссякла вода, да… много чего исчезло и много чего появилось на наших улицах…

А сейчас все-таки ходят трамваи - целых пять маршрутов! Сейчас поет и говорит радио, в два наши театра и кино не пробьешься, целых три тысячи ленинградских квартир получили свет. И несмотря на то, что нашему городу за этот год нанесено много новых ран, весь облик его совсем иной, чем в прошлом году, - несравненно оживленнее, бодрее. Это живой, напряженно трудящийся и даже веселящийся в часы отдыха город, а ведь блокада-то все та же, что и в прошлом году, враг все так же близок, мы по-прежнему в кольце, в окружении.

Да, за год изнурительной блокады наш город и все мы вместе с ним не ослабли духом, не изверились, а стали сильнее и уверенней в себе.

С точки зрения наших врагов, произошла вещь абсолютно невероятная, невозможная, и причины этого они понять не в состоянии.

Еще 30 января 1942 года, то есть почти год назад, выступая перед своей шайкой, Гитлер заявил: "Ленинград мы не штурмуем сейчас сознательно. Ленинград выжрет самого себя". В новогоднем своем приказе, к 1 января 1942 года, в приказе по войскам, блокирующим Ленинград, он "благодарил своих солдат за создание невиданной в истории человечества блокады" и нагло заявлял, что не позднее, чем через три-четыре недели, "Ленинград, как спелое яблоко, упадет к нашим ногам…"

Подвергая город страшнейшим лишениям, враг рассчитывал, что пробудит в нас самые низменные, животные инстинкты. Враг рассчитывал, что голодающие, мерзнущие, жаждущие люди вцепятся друг другу в горло из-за куска хлеба, из-за глотка воды, возненавидят друг друга, начнут роптать. Перестанут работать - в конце концов сдадут город, - "Ленинград выжрет самого себя". Но мы не только выдержали все эти пытки - мы окрепли морально. Они не понимают, в чем же дело. Они не понимают, что мы - русские люди, мужавшие при советской власти, уважающие и любящие труд.

Подробнее>>

Новогодняя быль

Начало этой истории относится к далекому довоенному времени ― 1935 году. А произошла она в большой коммунальной квартире, состоящей из двенадцати комнат, каких было немало в то время в Ленинграде. В этой квартире, расположенной в Ковенском переулке, в центре города, на третьем этаже небольшого трехэтажного дома, проживало двенадцать семей. Длинный коридор, куда выходили двери всех комнат, проходил по всей квартире от входной двери до кухни и служил прекрасной игровой площадкой для маленьких обитателей этого жилища. Лучшим местом для игры в прятки были многочисленные сундуки и шкафы ― хранилища всякого нужного и ненужного добра, нажитого за долгие годы каждой семьей.

В одной из комнат, в семье учителей, жила девочка. Тогда ей было 6 лет. Сейчас она уже немолодая женщина и живет в одном из новых районов Санкт-Петербурга. Рассказав эту историю, она просила не называть свое имя, и поэтому наречем ее просто Девочка. Большую часть времени родители Девочки были на работе, поэтому с детства она была достаточно самостоятельной: ходила в магазин за продуктами, готовила на керосинке незатейливую еду, а в дни дежурства ее семьи подметала пол в коридоре и в местах общего пользования. Груз недетских забот сделал Девочку не по возрасту серьезной; она не участвовала в общих забавах детей и без надобности не выходила из своей комнаты.

Однажды, накануне нового 1936 года, жильцы квартиры решили сообща поставить для детей на кухне елку и повесить на нее все имеющиеся в каждой семье игрушки. За час до Нового года они заперли ребятню в своих комнатах и повесили на елке подарки ― матерчатых кукол, плюшевых мишек, зайцев из пресс-папье и т. д., причем количество подарков было равно числу детей. После этого все разошлись по своим комнатам. Встретить Новый год решили на кухне все вместе. Дети, конечно, догадывались, что взрослые им что-то готовят. Но, увидев такую большую елку с таким количеством игрушек и подарков, они были вне себя от радости.

Дети бегали вокруг лесной красавицы, рассматривали невиданные ранее игрушки, и их руки уже тянулись к гостинцам. Но взрослые хотели доставить детворе еще большую радость. Для этого они придумали вот что. Каждый из маленьких обитателей квартиры должен был вытащить из шапки бумажку, на которой был написан номер. Этот номер означал, каким по порядку должен подойти ребенок к елке и взять понравившуюся игрушку. У Девочки оказался последний номер, и она, вздохнув, встала в самый конец длинной очереди. Дети чинно, в порядке своих номеров, подходили к елке и снимали с веток приглянувшиеся игрушки. Взрослые были очень довольны своей затеей. А детские глаза, вначале загоревшиеся от такого обилия подарков и возможности взять любую, постепенно грустнели, улыбка сходила с их лиц, и в особенности у тех, кто находился в конце очереди, ведь количество подарков было равно числу детей, и самые красивые из них все снимались и снимались с елки.

Когда пришел черед Девочки, на елке осталась лишь одна кукла. Девочка медленно подошла к елке, обошла ее со всех сторон и, убедившись, что на елке, кроме куклы, ничего нет, тихо вздохнула, сняла куклу с ветки, прижала к себе и, скрывая выступившие слезы, села в углу на табуретку. Вокруг бегали дети, обменивались подарками, но к ней никто не подходил, никто не хотел с ней меняться. Через час утомившиеся взрослые и дети разошлись по своим комнатам. Девочка прошла в свою комнату, разделась и, взяв куклу с собой в кровать, быстро уснула. В эту ночь ей приснилось, что ей достался прекрасный плюшевый мишка, который понравился ей больше всех; она бегала с ним по квартире, обнимала и целовала его.

Яркое солнце нового дня разбудило Девочку. Она с надеждой открыла глаза, но вместо великолепного мишки на нее смотрела матерчатая кукла. Но Девочке показалось, что от бездушной куклы исходит какое-то тепло. Это будет моя дочка, ― подумала она и решила сделать ей новогодний подарок. В одной рубашонке Девочка выбежала на кухню, оторвала снизу елки веточку и, сделав из газеты маленький кулек, положила туда леденец, ломтик хлеба, кусочек картофелины и фантик из-под конфеты. У себя в комнате в своем маленьком шкафчике она посадила куклу на веточку и положила рядом кулечек с едой. Девочка говорила кукле какие-то ласковые слова и обещала ей, что никогда с ней не расстанется, что не будет ее обижать.

Прошел год, больше взрослые такого новогоднего праздника детям не делали, но Девочка по-прежнему в первый день каждого Нового года делала подарок своей кукле, и так продолжалось пять последующих лет. С началом войны большая коммунальная квартира почти вся опустела, кто эвакуировался, кто поехал к родным и не вернулся. Отец Девочки служил под Ленинградом и, изредка навещая семью, отдавал им скопленный солдатский паек. Поэтому мама с дочерью решили из города пока не уезжать.

Наступила осень, начались бомбежки города, а потом ввели и продовольственные карточки. Мама Девочки работала в госпитале, и все обязанности по получению продуктов по карточкам легли на плечи ребенка. Чтобы получить небольшую порцию продуктов, уменьшающуюся каждую неделю, Девочке приходилось часами выстаивать на холодном пронизывающем ветре. Когда отключили водопровод, она с двумя маленькими ведерками ходила за водой к Неве ― три километра туда, три километра обратно.

Однажды осенью, под утро, раздался мощный взрыв, окна в комнате задребезжали и чуть не раскололись. Жильцы выскочили на улицу. Девочка тоже выбежала из дома, держа в руках самое дорогое ― продовольственные карточки и куклу. Рядом с домом стояла церковь. Теперь от нее остались лишь руины. А ведь бомба могла бы угодить в их дом. К декабрю 1941 года количество выдаваемого хлеба резко уменьшилось. Отец из-за блокады уже не мог навещать семью. Какие-то крохи еды приносила из госпиталя мать Девочки.

Наступила новогодняя ночь 31 декабря 1941 года. За окном, завешенным тряпьем из сундуков уехавших соседей (все деревянное, в том числе и сами сундуки, давно сожгли в буржуйке), стоял 30 градусный мороз. На столе лежало несколько кусочков только что полученного хлеба напополам с какой-то трухой, студень, сваренный из клея, два кусочка сахара. На двух почти разломанных стульях ― женщина и десятилетняя девочка. Они ждали, когда часы пробьют 12, чтобы приступить к нехитрой новогодней трапезе. Вдруг Девочка, что-то вспомнив, подбежала к своему шкафчику и извлекла из него пять кульков. Она бережно посадила куклу на стол, машинально накинула на нее какую-то тряпку, развернула кулечки и положила их содержимое рядом с куклой. Пять небольших черных сухариков, пять леденцов и пять красивых фантиков показались маме с Девочкой чудом из другого, уже забытого мира. Они вдыхали запах настоящего довоенного хлеба, облизывали леденцы, разглаживали не потерявшие своих цветов фантики, и вспоминали ту первую елку, и ту последнюю игрушку, куклу, доставшуюся Девочке, и которая сейчас, как казалось им, спасала их от голода. Кукла мысленно вернула их в то время, которое уже успело стереться из их памяти. Казалось, что в комнате стало чуть-чуть теплее, и исхудавшие щеки Девочки слегка порозовели.

В эту новогоднюю ночь Девочка заснула вместе с куклой, обнимая ее своими худыми ручонками. Но в эту ночь ей уже ничего не снилось. А утром первого дня Нового года, как всегда, Девочка взяла самый маленький кулечек, положила туда 5 граммов блокадного ленинградского хлеба. А сколько это ― 5 граммов хлеба, ― она знала точно, получая его по карточке. Бережно взяв кулечек, Девочка отнесла его в свой шкафчик и положила рядом с куклой. На следующий год Девочка отнесла кукле уже 10 граммов хлеба. В декабре 1944 года, в канун Победы, рядом с куклой уже лежало четыре кулечка разного размера. Девочка стала Девушкой, затем Женщиной, но она всегда помнила о той декабрьской ночи 1941 года и о кукле, которая, как казалось ей, спасла их от голодной смерти.

Она была уверена, что эта кукла принесла в дом счастье, вернулся с фронта живой и невредимый отец, да и сама она вышла замуж за прекрасного человека. И вот уже наступила пора рассказать своей взрослой дочери об истории куклы и передать ее как самую дорогую семейную реликвию. Дочь, в свою очередь, когда-нибудь передаст куклу своей дочери, и все женщины этого рода будут всегда хранить, и беречь ее, ибо без этой куклы еще в 1941 году прервалась бы тонкая жизненная ниточка семьи Девочки.

Отсюда